Кость ноги откатилась в сторону, словно сама по себе, и она издала бессловесный вопль страха и отвращения.
Это не обескуражило череп. Он продолжал смотреть . Как будто он что-то знал.
Холли собрала все свои силы и закричала.
Продолжал кричать.
ГЛАВА
2
Женщина была блондинкой, хорошенькой, бледной и беременной.
Ее звали Холли Раш, и она сидела, сгорбившись, на вершине пня дерева, одного из дюжины или около того массивных, отпиленных цепной пилой сегментов, занимающих большую часть запущенного заднего двора. Тяжело дыша и держась за живот, она зажмурила глаза. Одна из карточек Майло лежала между ее правым большим и указательным пальцами, скомканная до неузнаваемости. Во второй раз с тех пор, как я приехал, она отмахнулась от помощи от парамедиков.
Они все равно торчали вокруг, не обращая внимания на униформу и команду коронера. Все стояли вокруг и выглядели лишними; нужен был антрополог, чтобы понять это.
Майло сначала позвонил в скорую помощь. «Приоритеты. В остальном, похоже, нет никакой чрезвычайной ситуации».
«Остальное» представляло собой набор коричневых костей, которые когда-то были скелетом младенца, разбросанных по старому одеялу. Это был не случайный бросок, общая форма напоминала крошечное, разрозненное человеческое тело.
Открытые швы на черепе и пара прорезываний зубов на нижней челюсти дали мне предположение о четырех-шести месяцах, но моя докторская степень не по той науке, чтобы делать такие пророчества. Самые маленькие кости — пальцы рук и ног — были не намного толще зубочисток.
Глядя на бедняжку, мне стало больно смотреть на глаза. Я обратил внимание на газетные вырезки под одеялом.
Под одеялом лежала пачка газетных вырезок за 1951 год.
выстилает синюю металлическую коробку длиной около двух футов. Бумага была LA
Daily News , не существует с 1954 года. Наклейка на боковой стороне коробки гласила: Собственность Swedish Benevolent Hospital and Infirmary, 232 Central Avenue, Лос-Анджелес, Калифорния . Майло только что подтвердил, что учреждение закрылось в 52-м году.
Уютный, приземистый дом в тюдоровском стиле, выходящий фасадом во двор, выглядел старше, вероятно, он был построен в двадцатые годы, когда Лос-Анджелес во многом сформировался.
Холли Руш заплакала.
Снова подошел фельдшер. «Мэм?»
«Я в порядке…» Опухшие глаза, волосы, подстриженные в неровный боб, растрепались
нервно взмахнув руками, она, словно впервые, сосредоточилась на Майло, повернулась ко мне, покачала головой, встала.
Сложив руки на своем занятом животе, она сказала: «Когда я смогу получить обратно свой дом, детектив?»
«Как только мы закончим обработку, мисс Руш».
Она снова посмотрела на меня.
Майло сказал: «Это доктор Делавэр, наш консультант-психолог».
«Психолог? Кто-то беспокоится о моем психическом здоровье?»
«Нет, мэм. Мы иногда вызываем доктора Делавэра, когда...»
«Спасибо, но я в порядке». Вздрогнув, она оглянулась туда, где нашла кости. «Так ужасно».
Майло спросил: «Как глубоко был закопан ящик?»
«Не знаю — не глубоко, я смог его вытащить, не так ли? Вы же не думаете, что это настоящее преступление, не так ли? Я имею в виду новое. Это историческое, не для полиции, верно? Дом был построен в 1927 году, но он мог быть там и раньше, раньше на этой земле были бобовые поля и виноградники, если вы раскопаете район — любой район — кто знает, что вы найдете?»
Она положила руку на грудь. Казалось, она боролась за кислород.
Майло сказал: «Может быть, вам стоит присесть, мэм?»
«Не волнуйся, обещаю, со мной все в порядке».
«Как насчет того, чтобы вас осмотрели врачи скорой помощи?»
«Меня уже осматривал настоящий врач, вчера, мой акушер-гинеколог, все идеально».
«На каком этапе вы находитесь?»
«Пять месяцев». Ее улыбка была холодной. «Что может быть не в порядке? У меня великолепный дом. Даже если вы его обрабатываете ». Она хмыкнула. «Это их вина. Все, что я хотела сделать, это заставить их избавиться от дерева. Если бы они не сделали это небрежно, этого бы никогда не случилось».
«Предыдущие владельцы?»
«Ханна, Марк и Бренда, это была их мать. Она умерла, они не могли дождаться, чтобы обналичить… Эй, вот вам кое-что, детектив… Извините, как вы сказали, вас зовут?»
«Лейтенант Стерджис».
«Вот что, лейтенант Стерджис: старушке было девяносто три года, когда она умерла, она жила здесь долгое время, дом все еще пахнет ею. Так что она могла легко… сделать это».
«Мы рассмотрим этот вопрос, мисс Руш».
«Что именно означает обработка?»
«Зависит от того, что еще мы найдем».
Она полезла в карман джинсов, вытащила телефон и сердито ткнула его в него. «Давай, отвечай уже — о, я тебя поймала. Наконец-то. Слушай, мне нужно, чтобы ты приехала… в дом. Ты не поверишь, что случилось… что? Нет, я не могу — ладно, как только закончится встреча… нет, не звони, просто приходи».
Она повесила трубку.
Майло спросил: «Твой муж?»
«Он бухгалтер». Как будто это все объясняло. «Так что такое обработка?»
«Нашим первым шагом станет привлечение собак для осмотра местности.
В зависимости от того, что они придумают, возможно, это будет подземный гидролокатор, чтобы проверить, не зарыто ли там что-нибудь еще».