– Я бы, может, и поверил, но, как ты любишь выражаться, учитываю контекст.
– Ты спрашивал Барриоса насчет еды…
– Как раз собирался сказать. Все как ты и предсказал, учитывая положение бедняжки Дейдры в жизни.
– Фастфуд.
– Бургер, жареная картошка, пакетик шоколадного шейка из «Микки Ди». Все аккуратно расставлено на той самой скамейке, о которую она как бы и ударилась.
– Что-нибудь съедено?
– Ни крошки.
– И Барриосу это не показалось странным?
– Барриос ничего странного и не искал. Там была еще полупустая бутылка вина «Найт Трейн Экспресс». Барриос решил, что она напилась, споткнулась и ударилась головой о скамейку, потому и зарядиться протеином не успела.
– Обед с вином – угощение в привычном для нее стиле.
– Вот ублюдок… Но зачем убивать, если он уже накатал на нее жалобу?
– Может, просто терпения не хватило. Или хотел напугать судом, заставить спрятаться, а сам потом и пошел за ней. Как на охоту, ради удовольствия.
– Он появляется в парке, а она даже не паникует?
– В ее состоянии, после полбутылки вина, внезапное нападение не казалось такой уж угрозой… Когда начнешь наблюдение?
– Уже. Феллингер вышел из офиса двадцать минут назад, и в настоящий момент я следую за ним по бульвару Санта-Моника, скрытно, как и подобает профессионалу.
– Удачи тебе.
– Моя удача может обернуться неудачей в случае, если я засеку его с другой потенциальной жертвой и не смогу ничего предпринять, пока он не перейдет к активным действиям у меня на глазах.
– По крайней мере, ты там будешь.
– Вооруженный и очень опасный.
* * *
Я побывал возле трех подземных переходов, показывал фото Дейдры Бранд каждому бездомному, соизволившему признать мое присутствие. Общие финансовые затраты составили пару сотен «баков».
Никто ее не узнал, и я поехал в Дуглас-Парк на Уилшире и Двадцать пятой улице. Приятное место с прудами, игровыми зонами и симпатичными, счастливыми людьми с гладкой кожей. Я шел по дорожке, пока не заметил чужака: небритого доходягу, прикорнувшего под роскошной финиковой пальмой.
Я сел с ним рядом, но он и ухом не повел, пока я не сунул двадцатку в грязную руку. Он сверкнул бледными беззубыми деснами, предрекавшими скорую кончину печени, и облизал губы, уже наслаждаясь вкусом купленного на мои деньги крепленого вина. Потом предпринял несколько попыток подняться, опираясь на дрожащие руки, но не смог и сдался. Я показал ему снимок.
Никакой реакции.
– Знаешь ее?
– Ди-Ди, – ответил он таким тоном, словно данный факт был самоочевиден.
– Она здесь живет?
– Ди-Ди упала и убилась насмерть. – Он указал на стоящую вдалеке скамейку.
– Часто падала?
Он задумался.
– Все бывает первый раз. – Мокрый, сдавленный смех. Бедняга тонул в собственном остроумии.
– С кем-нибудь общалась?
– Нет, только если денег хотела. Вот тогда бывала дружелюбной.
Неподалеку несколько милых женщин переговаривались, поглядывая на обследующих край пруда детишек. Юная пара, смеясь, щелкала селфи своими телефонами.
– Ди-Ди с кем-нибудь особенно любезничала?
– Нет, так нельзя.
– Что нельзя?
– Приставать к гражданам, они пугаются. Еще двадцатка есть?
Я протянул десятку.
– Эй, только не останавливайся, – сказал он.
Я промолчал.
– А ты богат для копа.
– Зарплата хорошая, пенсия еще лучше.
– Это как? – Он прищурился, словно столкнулся с трудной математической задачкой, и снова попытался подняться. На третий раз получилось.
Мой информатор поковылял в сторону Уилшир, и я потянулся за ним. Пахло от него, как из корзины для грязной одежды, заваленной пережаренной рыбой.
Я дал ему еще пятерку.
– Так Ди-Ди здесь не побиралась?
– В Сенчури-Сити. Где эти важные шишки.
– У нее с ними проблемы были?
– Мне она не говорила.
– Ни с кем не ссорилась?
Он остановился, покачнулся, посмотрел в небо.
– Ди-Ди держалась особняком. Омнистический социализм, понимаешь?
– Омни…
Он посмотрел на меня, как на умственно отсталого.
– Никаких друзей, каждый занят своим делом. Не помню, кто сказал.
Вернувшись в парк, я осмотрел ту самую скамейку. Голубиного помета хватало, а вот следы крови стерло время.
И какое мне до этого дело? Что изменится от того, что я найду старое кровавое пятно?
Но даже если нет пункта назначения, мотор все равно работает. И ты делаешь то, что должен, чтобы унять тревогу.
Наверное, так тоже кто-то сказал.
К одиннадцати вечера мы с Робин, уже переодевшись в пижамы, сидели на диване и смотрели какой-то вымученный, незапоминающийся фильм, снятый по книге, которую никто не читал.
Оба были на нервах, и обоим требовалась помощь. Робин – потому что некая стареющая рок-звезда с громадными деньгами и мелким умишком загрузила ее серьезным и масштабным предложением: изготовить точные копии, вплоть до царапин и вмятин, культовых инструментов.
– Я уже устала повторять: копиями занимается едва ли не каждая компания. Как будто стопятидесятый «Гибсон» Чарли Крисчена и «Гретч» Бо Диддли[34] нуждаются в каком-то улучшении.
– По-твоему, сколько времени это займет?
– Чтобы сделать все с толком? Годы.
– У тебя поднимется налоговая шкала.