– А еще я потеряю связь со всеми другими клиентами и стану высокооплачиваемой крепостной. Уже дважды ему отказывала, но он твердит, что без меня ему никак.
– Это я понимаю.
– Возможно, тут и кое-что еще.
– Я всегда могу переломать ему пальцы.
Робин рассмеялась.
– Мне нужно отговориться как-то так, чтобы он потом не поливал меня грязью.
– Пусть только попробует, я ему и на ногах пальцы поломаю.
– Не велик подвиг, дорогой, учитывая, во что превратили его наркота, табак и прочая гадость. Но те обезьяны, которые трутся вокруг него, – совсем другая история.
Я постучал себя в грудь в подражание самцу гориллы. Робин положила на нее голову, и мы несколько минут смотрели кино. На экране актриса смотрела на актера. Он делал вид, что обдумывает нечто многозначительное, с усилием ворочая это нечто в голове. Тяжеловесная музыка прогрохотала, остановилась и возобновилась. Камера резко повернулась вверх. Потом к пустой комнате. К руке.
Ах, искусство…
Но захватить мой интерес не могло уже ничто. Мне не давали покоя факт убийства трех женщин и мысль о том, что за ними последуют другие. Я знал, что Майло не спускает глаз с Гранта Феллингера. Долгий, нудный процесс без каких-либо гарантий результата. Экран заполнили голубые немигающие глаза. Может быть, это и была та самая сцена, которую критики назвали «невероятно волнительной».
Загудел сотовый. Пока я смотрел на экран, Робин, воспользовавшись звонком как предлогом, выключила телевизор.
– Пора почистить зубы. Потом напишу Уно – скажу ему «нет» заглавными буквами.
– Браво.
Я нажал кнопку приема.
– Быстро говори, здоровяк. Ты что-то узнал?
– Надеюсь, ты не очень уютно устроился. В любом случае тащись поскорее сюда.
Он быстро продиктовал адрес в Мар-Виста.
– Новый ресторанчик?
– Ох, старик… Аппетит тебе эта картинка точно отобьет.
* * *
Жилье было когда-то средних размеров гаражом в псевдотюдоровском[35] стиле на Гранд-Вью. Само название, Мар-Виста, обещало океанские виды. Многие улицы ничего такого не предлагали, но Гранд-Вью не из их числа. В темноте океан был уже не виден, но под тиарой городских огней я заметил мерцающий треугольник.
Вобрать мгновенье красоты до того, как все начнется.
* * *
Жертвой была двадцатичетырехлетняя женщина по имени Франческа Ди Марджио, работавшая в книжном магазине в Силверлейке.
Ее хозяева, пожилая пара, Эйлин и Джек Форбишер, проводили немало времени в путешествиях. Морских. Майло узнал от них немного.
Несколько часов назад они вернулись после трехнедельного круиза: поднялись на борт в Пуэрто-Валларта, прошли Панамский канал и сошли на берег в Лонг-Бич. Все было вроде бы в порядке, пока Джек Форбишер не понес скопившуюся почту в мусорный контейнер с тыльной стороны дома.
– Подхожу ближе к заднему дому… такая вонь, – рассказывал он. – Даже с моей аллергией этот запашок никогда не забудешь.
– Вы ведь уже сталкивались с ним раньше. Где? – спросил Майло.
– В прошлом году мы были в Индии, и у них там есть места, где тела умерших лежат на открытом воздухе. – Форбишер выглянул в тыльное окно гостиной. То, что он назвал задним домом, было перестроенным в жилое помещение гаражом, скрытым натянутым на вертикальную раму брезентом и желтой оградительной лентой. – Я сразу понял, что там кто-то умер, но подумал, что это опоссум, енот или собака.
– Отвратительно, ужасно, безобразно. – Эйлин Форбишер обрела наконец голос. – Фрэнки должна была присматривать за домом, пока нас нет.
Похоже, убитая не оправдала возлагавшихся на нее ожиданий.
– Очевидно, она и о себе позаботиться не смогла, – добавил ее муж.
– Джек! Как можно быть таким жестоким!
Он пожал плечами.
– Какая гадость, фу! – продолжала Эйлин. – Не могу избавиться от этого запаха, а ведь я там даже не была.
– Я ее не пустил, – пояснил Джек Форбишер. – Ты действительно думаешь, что чувствуешь это здесь?
– Гнилостный.
Мой нос ничего пока не уловил.
– Так что случилось, сэр?
– Я пошарил около мусорного контейнера, но никакой падали не обнаружил, однако заметил, что чем ближе к заднему дому, тем вонь сильнее. Ни о чем ужасном у меня и мыслей не было. Думал, Фрэнки ушла, а какая-нибудь тварь забралась внутрь… Света не было, дверь на замке. Я открыл своим ключом и увидел то, что увидел. – Он поморщился. – Вылетел оттуда к чертям и сразу же набрал «девять-один-один». Вот и всё. Когда можно убрать?
– Джек, она же была человеком, – упрекнула мужа Эйлин.
– Была – и нет. – Он отвернулся от жены и посмотрел на нас, закатив глаза и будто говоря: «Видите, каково мне приходится?» – В общем, я там ничего не трогал, оставил все как есть для ваших ребят.
– Спасибо, сэр, – сказал Майло. – Что можете сказать о Фрэнки? Какой она была?
– Тихой, – ответила Эйлин. – Не такой, как мы, но проблем не создавала.
– Не такой?
– Татуировки, кольца, серьги-гвоздики, бумажные клипсы, все такое…
– Без этой ерунды была бы, наверное, симпатичная девчонка, – вмешался Джек. – Хотя… здороваешься с ней, а она делает вид, что не слышит.
– Застенчивая, – вставила Эйлин. – В глаза не смотрела, всегда взгляд отводила.