Действительно, Наполеон терял на дипломатическом поприще гораздо больше, чем выигрывал на военном. Меттерних умело воспользовался его самоослеплением. На свидании в Опочно (на границе Чехии) с Александром он заверил его, что австрийские войска вскоре примкнут к союзникам и просил только небольшой отсрочки, чтобы Австрия смогла закончить свои военные приготовления. «Если Наполеон отклонит наше посредничество, — успокаивал он царя, — вы найдете нас в рядах ваших союзников; если же он это посредничество примет, то сами переговоры, которые в таком случае начнутся, с очевидностью докажут, что Наполеон не желает быть ни благоразумным, ни справедливым, и результат будет тот же». В те же дни Англия подписала с Россией и Пруссией новый договор о субсидиях, обязавшись покрыть все издержки дальнейшей борьбы с Наполеоном. Наконец, Бернадот не только согласился предоставить военные силы Швеции в распоряжение союзников, но и преподал им несколько стратегических и тактических советов, исходя из своего знания состава и образа действий французской армии.
Следуя своему плану, Меттерних отправился к Наполеону в Дрезден просить о продолжении перемирия и о созыве конгресса при посредничестве Австрии. От имени императора Франца он должен был предложить Наполеону отказаться от Голландии, Швейцарии, Испании, Рейнского союза, Польши и большей части Италии. Такое поведение родственника привело Наполеона в бешенство. «Россия имеет полное право на выгодные условия мира, — писал он Коленкуру. — Она купила их ценой двух тяжких походов, опустошением своих областей, потерей столицы. Австрия, напротив того, не заслуживает ничего. Ничто не огорчило бы меня так, как если бы Австрия, в награду за свое вероломство, получила выгоды и славу восстановления мира в Европе».
Свидание Наполеона с Меттернихом состоялось 28 июня и продолжалось почти девять часов. Все это время Наполеон без передышки бушевал и топал ногами:
— Значит вы хотите войны? Хорошо, мы будем драться! Я уничтожил прусскую армию при Люцене и русскую при Бауцене, теперь ваша очередь. Я назначаю вам свидание в Вене. Сколько же вас, союзников: четверо, пятеро, шестеро, двадцать? Чем больше вас будет, тем я буду спокойнее.
— Мир и война, — холодно отвечал Меттерних, — в руках вашего величества. Сегодня вы еще можете заключить мир, завтра, быть может, будет уже поздно…
— Что же от меня хотят? Чтобы я покрыл себя позором? Никогда! Я предпочту скорее умереть, чем уступить хоть одну пядь земли. Ваши государи, рожденные на троне, могут двадцать раз возвращаться побежденными в свои столицы. Я этого не могу, потому что я вышел из солдат… Вы не солдат и не знаете, что происходит в душе солдата. Я вырос на поле брани, и такого человека, как я, мало заботит жизнь миллиона людей.
С этими словами Наполеон зашвырнул свою шляпу в дальний угол комнаты.
— Я дал вам двадцать миллионов, дам еще столько же! — презрительно воскликнул он. — А сколько дала вам Англия?
Меттерних побелел, но Наполеон, как будто не замечая оскорбительности своих слов, дружески хлопнул его по плечу.
— Знаете, чем это кончится? — сказал он. — Вы не станете воевать со мной.
— Вы погибли! — процедил Меттерних, с трудом сдерживая злобу. — Я предчувствовал это, идя сюда, а теперь, уходя, уверен в этом.
Несмотря на эту бурную сцену Наполеон дал согласие на созыв конгресса в Праге. Состоялось несколько совещаний уполномоченных посланников враждующих сторон, в течение которых выяснилось, что они не наделены никакими полномочиями для заключения мира и только тянут время в формальных пререканиях. 29 июля, в последний день перемирия, Меттерних объявил, что Австрия вступает в войну на стороне союзников. Он переиграл Наполеона методично, ход за ходом, как искусный шахматный игрок. Александр поддержал разрыв переговоров: «Только меч может и должен решить исход событий».
В ночь с 29 на 30 июля на пространстве от Праги до силезской границы запылали сигнальные костры, оповещающие союзные армии о возобновлении военных действий. На следующий день 125-тысячная русско-прусская армия выступила к границам Чехии. По пути к ней присоединились австрийские войска под командованием фельдмаршала князя Карла Шварценберга, насчитывавшие 130 тысяч человек, и 180-тысячная шведская армия Бернадота; 200 тысяч англичан и испанцев готовились перейти Пиренеи, 80 тысяч австрийцев намеревались отнять у Франции Италию, 200 тысяч пруссаков и русских под командованием Блюхера действовали в Германии. Теперь на Наполеона двигалась миллионная армия коалиции. Император мог противопоставить ей всего 550 тысяч человек, среди которых было много немцев и итальянцев, готовых изменить ему при первой возможности. Проволочка с переговорами дорого обошлась Наполеону: если летняя кампания еще была ознаменована успехами, то осенняя окончилась катастрофой под Лейпцигом.