Вместо исчезнувшей, как тень, древней империи, Наполеон основал в Германии Рейнский союз, в котором сам же и председательствовал. Союз объединил шестнадцать немецких князей, двое из них — герцоги Баварский и Вюртембергский — были провозглашены королями. Наполеон думал, что привяжет их к себе, разделив между ними владения побежденной Австрии — Тироль и Швабию. В обмен на это Рейнский союз брал на себя обязательство в случае войны выставить в распоряжение Наполеона 63 тысячи солдат.
Таким образом, в Европе возникла новая «каролингская империя». Французский император заставил официально признать за собой титул
В более неопределенном положении оказалась Пруссия. Хотя она и не выступила с оружием в руках против французов, но явно мирволила коалиции. В наказание за это Наполеон лишил ее нескольких небольших областей, дав, однако, взамен значительную компенсацию — отнятый у Англии Ганновер, наследственное владение ганноверской династии английских королей. Император надеялся таким способом посеять смертельную вражду между Англией и Пруссией.
Фридрих-Вильгельм принял дар, но, желая оправдаться перед Александром, послал в Петербург герцога Карла Брауншвейгского с письмом для царя. «Вы знаете, — писал прусский король, — что для меня существуют отношения, перед которыми исчезают все интересы. Пусть же они останутся вам столько же дороги, как и мне! Но я был бы неблагодарен, высказывая сомнения в этом».
Герцогу Брауншвейгскому в Петербурге был оказан самый теплый прием. Александр уверил его, что сохраняет неизменную привязанность к королю. В конце июля стороны подписали декларацию, которая не имеет себе равных: Пруссия, состоявшая в союзе с Францией против России, одновременно становилась союзницей России против Франции! Фридрих-Вильгельм, подобно двуликому Янусу, слал приветливые улыбки обоим императорам. Александру он писал: «Пусть узы, нас соединяющие, будут столь же неизменны, как и чувства, их внушившие», — и одновременно заверял Наполеона: «Я не умею быть чем бы то ни было наполовину. Коль скоро мы связаны обязательствами столь высокой важности, я желаю, чтобы мы оба находили в них лишь повод к удовольствию. Вы требуете от меня откровенности и доверия. Они мне ничего не стоят». Чтобы с успехом лицемерить перед двумя такими разборчивыми зрителями, как Александр и Наполеон, нужно было обладать поистине макиавеллевской грациозностью.
В России тем временем продолжали сказываться последствия аустерлицкого разгрома. Князь Адам Чарторийский подал в отставку. Вместо него министром иностранных дел был назначен генерал от инфантерии барон Андрей Яковлевич Будберг, к которому Александр питал уважение и доверие как к одному из своих воспитателей. Впрочем, на пост министра его вознесли не столько его дарования, сколько всем известная нелюбовь к наполеоновской Франции.
Между тем растерянность российских дипломатических чиновников перед сказочными успехами «корсиканца» привела к скандалу. Русский посланник граф П.Я. Убри, отправленный в Париж для размена русских пленных, был настолько заворожен величием и мощью Наполеона, что
Едва установившийся мир не продержался и года. 15 сентября 1806 года Англия, Россия, Пруссия, Саксония и Швеция объявили о создании Четвертой антифранцузской коалиции. На ее военные нужды английское правительство выделило шесть миллионов фунтов.
Спустя несколько дней последовал разрыв отношений между Пруссией и Францией. Чувствуя себя хозяином Европы, Наполеон с такой же легкостью отнимал подаренные земли, с какой и дарил их. Едва новый английский премьер-министр Фокс, придерживавшийся умеренной политики в отношениях с Францией, заявил о возможности прочной дружбы между давними врагами, как Наполеон заверил его, что ему ничего не стоит возвратить Англии отданный пруссакам Ганновер.