В ответ пруссаки забряцали оружием. Королева Луиза, став во главе партии войны, склоняла мужа к решительным действиям. Прусские офицеры ручались, что сумеют сокрушить эту так называемую Великую армию, чья слава основана на победах над какими-то австрийцами и русскими. Публика в берлинском театре устраивала антифранцузские демонстрации, офицеры гвардии вызывающе точили свои сабли о ступени французского посольства.
Фридрих-Вильгельм запросил Александра: может ли Пруссия рассчитывать на содействие русских войск? Царь ответил, что все силы России в полном распоряжении короля.
19 сентября Фридрих-Вильгельм обратился к Наполеону с высокомерным ультиматумом, требуя очистить всю Германию и распустить Рейнский союз. Пруссаков охватил небывалый энтузиазм. Народ восторженно приветствовал королеву Луизу, которая верхом делала смотр войскам. «Это была Армида[55], сама поджигающая свой дворец», — тотчас откликнулся на это событие официальный орган французской прессы «Монитер», а Наполеон написал начальнику генерального штаба Бертье: «Нас вызывают к барьеру на 8 октября; от такого вызова французы никогда не уклоняются».
Прусская армия гордилась своей выучкой и дисциплиной. Действительно, она великолепно смотрелась на парадах, но и только на парадах. Значительная ее часть вербовалась из иностранцев, единственной связью между солдатом и офицером была палка. Командир был хозяином своей роты, в которой все — солдаты, лошади, обмундирование и оружие — являлось его безусловной собственностью. Вследствие этого усердие к службе проявлял один офицерский корпус. Наполеону понадобилась всего неделя, чтобы разнести вдребезги пышную декорацию военной мощи прусской армии.
14 октября 1806 года разыгрались два решительных сражения — при Йене и Ауэрштедте. Две прусские армии, общей численностью в 150 тысяч человек были наголову разгромлены и, отступая, обратились в неуправляемое стадо. Потери пруссаков превзошли убыль союзной армии под Аустерлицем. Подданными Фридриха Вильгельма овладела паника. Прусские крепости сдавались одна за другой, не оказывая ни малейшего сопротивления. Комендант Кюстрина, возглавлявший четырехтысячный гарнизон, сдал город ничтожному французскому отряду из четырех рот и даже любезно предоставил в распоряжение французов лодки, чтобы они скорее могли переправиться через Одер и занять крепость. Магдебург, обороняемый 20-тысячным гарнизоном генерала Крейста, открыл ворота после первых выстрелов легких мортир маршала Нея, не причинивших городу ни малейшего вреда. Хорошо укрепленный Штеттин сдался гусарам Лассаля. Один генерал Блюхер, загнанный со своим 20-тысячным корпусом в Любек, попытался отразить атаки маршалов Бернадота, Сульта и Мюрата, но, потеряв в страшной резне на улицах города 6 тысяч солдат, капитулировал.
На следующий день после победы Наполеон торжественно вступил в Берлин. Позади французских войск вели обезоруженных пленных кавалергардов короля, в наказание за их похвальбу. Для себя лично император взял только шпагу Фридриха Великого из его гробницы, но наложил на Пруссию огромную военную контрибуцию в пользу французской государственной казны.
Прусский триумф стал вершиной военных успехов Наполеона, а, возможно, и военного искусства вообще. Одна из четырех ведущих тогда европейских держав была вдребезги сокрушена и полностью оккупирована всего за один месяц. Союзники Пруссии не успели шевельнуть и пальцем, чтобы подать ей помощь.
Король с семьей бежали на восток, к русским границам. Александр без колебаний принял беглецов. «Долгом считаю, — писал он королю, — вновь торжественно подтвердить вашему величеству, что, каковы бы ни были последствия ваших великодушных усилий, я никогда не откажусь от известных вам намерений. Будучи вдвойне связан с вашим величеством, в качестве союзника и узами нежнейшей дружбы, для меня нет ни жертв, ни усилий, которых я не совершил бы, чтобы доказать вам всю мою преданность дорогим обязанностям, налагаемых на меня этими двумя наименованиями…»
На запятках королевской кареты в Россию ехала новая война.
Находясь в столице побежденной Пруссии, Наполеон обратил взор против главного своего врага — Англии. 21 ноября 1806 года он подписал декрет о континентальной блокаде. Первые параграфы этого документа гласили: «Британские острова объявляются в состоянии блокады как с суши, так и с моря. Всякая торговля и всякие сношения с ними запрещены… Никакое судно, идущее из Англии или ее колоний… не будет принято ни в один порт». Далее декрет предписывал считать всех англичан, застигнутых на территории Французской империи и ее союзников, военнопленными и конфисковывать принадлежавшие им товары и другое имущество.