- Постой, постой, какой ещё полководец, - недовольно скривился Александр, перебивая торжественное повествование Варда, - я дрался наравне с солдатами, никаких отрядов у меня не было. Никто не давал мне права командовать подразделением, я всего лишь солдат.
- Не-ет, ты солдат личной гвардии императора, а это не просто так, - возразил Вард. - Стратигу всё про тебя доложили - и как ты бился первым, а солдаты после тебя трупы разгребали, и как в одиночку на стену забрался, а потом отбивался от всего гарнизона, пока внизу с лестницами копались - всё, всё ... И солдаты за тобой шли не принуждённые силой приказа, а как за военным вождём, что ведёт к победе, вот так!
- Ну, разлил патоку с мёдом, - произнёс Александр. Попробовал отмахнуться, получилось не совсем удачно - боль в едва заживших ранах резанула так, что зубы стиснул.
- Ты слушай дальше, настоящая патока с мёдом будет сейчас, - хмыкнул Вард, - стратиг произвёл тебя в генералы, минуя всё промежуточные звания, у него есть такое право, только нужно, чтобы император утвердил, но за этим дело не станет, божественный Василий любит верных гвардейцев. Мне поручено стратигом Андреем, - в голосе Варда послышалась торжественность, - передать тебе это лично, как только ты придёшь в сознание.
- Да-а, дела, - вздохнул Александр, - ну, а причём тут мои пленные?
- Ну, как же, - удивился Вард, - Андрей помешан на субординации и дисциплине, никогда не отменяет приказы нижестоящих командиров, если только они не противоречат его собственным или императора. Ты приказал лечить всех и пленных тоже, вот Андрей и велел лекарю лечить только тех, что взяли в цитадели.
- А остальные?
- К остальным стратиг тоже проявил неслыханную доброту - приказал отпустить, предварительно выколов глаза, - ответил Вард.
- Это, по-твоему, доброта!? - поразился Александр.
- Тихо, тихо, генерал, - зашептал Вард, наклонившись, - у шатра тонкие стены. Да, это доброта, потому что божественный Василий именно так поступил с пятнадцатью тысячами болгар, когда взял их в плен в одном из сражений. Стратиг Андрей во всём следует примеру императора.
- А-а, ну, тогда конечно... - тихо пробормотал Александр, отворачиваясь к стене.
- Вот, вот... живы остались и ладно. И вообще, не надо было воевать с империей. Сидели бы дома, с жёнами и детьми в огороде ковырялись, зрение и сохранилось бы. А раз в драку полезли - получите и радуйтесь, что не убили, вот так! - произнёс Вард, вставая со стула. - Ладно, ты отдыхай, поправляйся и голову дурным не забивай. Будь здоров!
Вард вышел, а Александр долго ещё не спал. Он не мог себе представить, каково это - пятнадцать тысяч ослеплённых...
Молодой, сильный организм поправлялся быстро, уже через несколько дней Александр чувствовал себя вполне здоровым, только слабость ещё оставалась, но и она уменьшалась с каждым днём. Обратился к стратигу Андрею с просьбой отпустить его в Константинополь и Андрей не возражал. Ему совершенно не был нужен столь удачливый воин, которого он вынужден был произвести в генералы. Теперь, похоже, уже жалел о сделанном.
Стратиг приказал выделить самый быстроходный дромон с лучшей командой, вручил Александру подробный донесение для императора и следующим утром корабль вышел из порта Александрии. Дромон стремительно пересёк Средиземное море, ни разу ни встретив кораблей арабов, вот уже показались белые стены Константинополя. За время скучного недолгого плавания Александр окончательно выздоровел и на каменные плиты константинопольской пристани сошёл сильный, крепкий молодой мужчина. Длинные светлые волосы выгорели под ярким южным солнцем, стали отливать золотом и только в одном месте, справа надо лбом, притаилась маленькая седая прядь, словно серебряная наградная лента.
Александр не захотел менять старые доспехи на новые. В походной мастерской кузнец отремонтировал старый панцирь, но придать ему вид нового не смог - слишком сильно был изрублен. На блестящей стальной поверхности рядом с золотыми насечками соседствовали тёмные шрамы грубо заваренных рваных дыр и порезов. Металлические наплечники пришлось перековать заново, добавить ещё защитных пластин, неровные швы выглядели страшно, словно шипы на лбу дракона. Шлем, красивый, сверкающий золотом и серебром, пришлось выбросить - кузнец только развёл руками, когда увидел искорёженный до неузнаваемости доспех. Вместо него Александр выбрал простой обруч закалённой стали, теперь узкая полоска металла плотно лежала на голове, удерживая густую гриву золотых волос. Защитные рукавицы, поножи и кольчугу купил новые.
