Сквозь полудрёму Александр почувствовал, как дрожащими пальцами старик расстегнул застёжки доспехов, аккуратно снял, потом ему стал помогать кто-то ещё. Холодная, обжигающая вонючая мазь появилась на ранах, всё больше и больше, расползаясь по всему телу толстым холодным слоем. Ловкие руки наложили тугие повязки, вскоре он почувствовал себя плотно спелёнатым младенцем. Намазали лицо, укрыли чистым платком, оставив только отверстие для носа и рта. Кровавую пелену в глазах сменила тьма, он заснул...
Сознание возвратилось толчком, сразу, словно кто-то вытолкнул. Открыл глаза. Тело ноет от долгой неподвижности, спина вовсе пропала. Заворочался, стараясь приподняться. Почувствовал себя оживающей каменной статуей. Повязок уже нет, остатки целебной мази засохли и теперь сыпятся, будто затвердевшая грязь. Сёл, опираясь на локти. В голове зашумело, мир поплыл в глазах.
Замер, пережидая приступ слабости, потом осмотрелся. Он в наглухо закрытой палатке, в ней никого. Рядом деревянный походный столик, на нём горшочки, склянки, куски ветоши и ваты. Осторожно, чтобы снова не закружилось в голове, встал. Понял, что голый, неумело закутался в покрывало. Распахнул полог, выглянул.
Как и ожидал, увидел пустой лагерь, только раненые лежат на солнышке или медленно прогуливаются. Очень яркий после полумрака палатки солнечный свет заставил зажмуриться, потекли слёзы. В голове опять опасно зашумело, навалилась слабость. Кое-как доковылял до лежанки, провалился в сон.
Поздно вечером, когда в палатке уже темно, его разбудили осторожные голоса. Разговаривали двое, одного Александр сразу узнал - Вард.
- Он уже вставал, не видишь что ли, - раздался его возмущённый голос, - лежит по-другому и вообще...
- Это не важно, вставал или нет, - занудно отвечал незнакомый собеседник, - он слаб и нуждается в покое.
- Ух ты, нудота такая, - зашипел Вард, - я ж не ямы копать заставлю его, просто поговорить о том, о сём и всё!
- Я не нудота, а врач, - невозмутимо возразил незнакомый голос, - на меня возложена ответственность за жизнь и здоровье господина Александра и, кстати, не вами. Выйдите из шатра, прошу вас!
Александр приоткрыл один глаз. Увидел, как разозлённый Вард возмущённо взмахнул руками, но спорить больше не стал и повернулся к выходу. Возле него стоит тот самый старик лекарь из цитадели, которому стратиг Андрей приказал лечить раненых. Лицо у старика сердитое, губы поджаты, руки сложёны на груди.
- Не надо спорить, - негромко сказал Александр, - благодаря вашей заботе, господин врачеватель, я неплохо себя чувствую и могу разговаривать. Пропустите, пожалуйста, его.
- Ага! - радостно заорал было Вард, но спохватился и уже тише произнёс: - Вот видите, он может разговаривать. Ну, так как?
- Хорошо, - согласился лекарь, - но никаких брожений и шатаний по лагерю, ваши раны ещё не заросли как следует и от неловкого движения откроется кровотечение.
- Конечно, конечно, - согласился довольный Вард, - я лично прослежу, что бы раненый лежал, как парализованный.
Старик подозрительно посмотрел, пожевал тонкими губами и с недовольным видом вышел.
- Вот чёрт старый, - заговорил Вард, - не пускал меня никак. Я уже по-всякому, даже грозился прибить лекаришку арабского, что смеет перечить имперскому офицеру, а он упёрся, чуть не в драку лёз, а?
- Перестань, Вард, он хороший врач, - улыбнулся Александр, - меня порубили будь здоров, а я чую себя совсем целым, только слабость и всё, а отлёживался …
- Четверо суток бездыханным трупом, - сообщил Вар. - Тебя мазали мазью, обматывали, затем разматывали и снова мазали какой-то вонючей дрянью. Кроили острым кинжалом по живому, потом штопали нитками, как старые носки, мне чуть дурно не стало, когда увидел. Тебя собирали по кускам, а ты - всего ничего... Слушай, - зашептал Вард, - этот дед наверняка знается с потусторонней силой. Я видел других лекарей, ни один не мог так, как он.
- Да ну, брось. Я тоже разбираюсь во врачевании, ничего сверхъестественного он не делал, только вот чём мазал и поил, понять не могу, наверно, что-то местное, незнакомое.
- Вот, вот, незнакомое, - закивал Вард, - он не только тебя, он всех вылечил, даже самых безнадёжных на ноги поставил, у нас лежачих раненых почти не осталось, разве так бывает? Стратиг Андрей, когда узнал, разрешил ему беспрепятственно ходить по лагерю, оказывать помощь всём, даже твоим пленным из цитадели, ещё и охрану приставил, что б никто пальцем не тронул, а ты знаешь, как стратиг ненавидит арабов.
- Да, знаю... Минутку, ты сказал - мои пленные из цитадели, - удивлённо произнёс Александр, - я не захватывал никаких пленных.
- А-а, вот мы и подошли к самому главному, - засмеялся довольный Вард, - ты же главный герой битвы за Александрию! Пока полководцы стратига - и я тоже, - смущённо развёл руками Вард, - возились с обороной арабов на окраинах, ты со своим отрядом пронзил войско «покорных» насквозь и вышел к цитадели, главному очагу сопротивления и взял её стремительным штурмом! Ты настоящий герой, стратегически мыслящий, прирождённый полководец...
