Алекша рассматривал необыкновенный шлем не отрывая глаз, как зачарованный, медленно переворачивая в руках. Сам кузнец, такой искусной работы он не видывал никогда, хотя в Киеве чего только нет. Он даже не мог представить, как такой шлем можно выковать. Захотелось примерить необыкновенный доспех, но тут Алекша увидел своё отражение на отполированной поверхности. Изображение было кривым, неправильным из-за выпуклости, но он всё же узнал себя. Мерить шлем сразу перехотелось - с блестящей поверхности на него смотрит грязная перекошенная рожа с вытаращенными, как у жабы, глазами. Мокрые спутанные волосы торчат во всё стороны рваными лохмами, будто на голове у него не длинные светлые волосы, а куча коричневых водорослей. " Точно водяной! - усмехнулся Алекша, - ладно, потом примерю, когда отмоюсь".
Он со вздохом отложил необыкновенный шлем, сёл на корточки, рассматривая панцирь. Такие уже видел в Киеве, привозили купцы из Царьграда. Покупали их неохотно, стоят уж очень дорого, а главное - сковывают движения. Панцирь плотно облегает тело, прекрасно защищает от любых ударов, даже брошенное сильной рукой копьё не пробьёт, но за это надо платить - боец лишается подвижности, а дополнительные защитные пластины на плечах мешают как следует ударить мечом или секирой. Русь столетиями вела изнурительные войны с кочевниками. В сражениях с таким противником побеждал тот, кто быстр, ловок и силён, поэтому на Руси воины предпочитали кольчугу, а панцирь надевали, когда надо было викингов уму-разуму научить или другого западного соседа - германца.
" А ещё, - с горечью подумал Алекша, - когда друг друга молотим. Поссорятся князья и нет, чтоб самим бодаться в двобое, они рати соберут и начинается резня, русские русских убивают. А за что? Да за то, что один князь на другого не так посмотрел, вот и всё! Ну и грызитесь меж собой, как две собаки, чего других-то в свои свары тянуть?" Невольно вспомнил великокняжеских отпрысков - Вышеслава, Глеба, Мстислава и Всеслава. Помрёт великий князь, раздерут его детки Русь на куски и снова кровавая свара начнётся!
Пальцы коснулись холодной гладкой поверхности панциря, пробежали по выпуклостям, точно повторяющим рельеф мужской груди. Подушечки пальцев чуть слышно царапнуло. Это отвлекло от невесёлых мыслей. Алекша всмотрелся, заметил тоненькие борозды в металле, вмятины. Видно, панцирь успел побывать в битве. Следов от ударов было мало - или хозяин доспеха хорошо дрался, или противник попадался слабый.
Отложил панцирь, обеими руками взял меч. Сразу бросилось в глаза, что меч явно не ромейский, у них мечи короткие, больше на ножи похожи, потому что сражаются ромеи в плотном строю, за стеной щитов и мечами не рубят, а колют короткими тычками. Если воины держат плотный строй, по-другому и не получится.
Этот меч длинный, в три локтя, на полукруглой оконечности рукояти не выгравировано имя владельца, что всегда делали ромеи и ножны были самые простые, даже простецкие, из небрежно выделанной свиной кожи. Алекша потянул за рукоять. Сверкающий клинок без малейшего шороха вышел из ножен. Слегка повернул лезвие, отражённое солнце стрельнуло в глаза серо-голубой вспышкой света. Он внимательней посмотрел на клинок и понял, что у него в руках настоящее чудо - булатный меч. На Руси такие мечи называли харалужными. Редкий мастер знал секрет изготовления такого меча, таких кузнецов было раз-два и обчёлся, их считали колдунами и чародеями, относились со страхом и уважением. Настоящий харалужный меч стоил состояние, не каждый князь, даже владеющий большим княжеством, мог иметь. Алекша точно знал, что такой меч был только у великого князя Владимира. Некоторые витязи при дворе великого князя бахвалились, что и у них харалуги - так прозвали в народе эти мечи - но Алекша подозревал, что врут, своими ушами слышал, с каким пренебрежением отзывались об их мечах другие.
От волнения запершило в горле, закашлял так, что слёзы на глазах выступили. Он вдруг испугался, что кто ни будь увидит его с такими сокровищами. Торопливо сунул меч в ножны, одним ловким движением закинул за спину. Наклонился, сгрёб обе половинки панциря, зацепил указательным пальцем шлем за забрало. Выпрямился, прижимая драгоценные находки двумя руками к груди. Тут взгляд упал на мешок, что неопрятной тряпочной кучкой валяется под ногами. Пренебрежительно пнул, отбрасывая с дороги, торопливо завертел головой, высматривая, нет ли где соглядатаев ...
Большой палец на босой ноге врезался во что-то жёсткое. Острая боль прострелила от пятки до макушки, Алекша непроизвольно зашипел, глупо запрыгал на одной ноге. Шлем сорвался с пальца, влажный воздух тоненько завибрировал от удара металлом о камень.
