Пошатываясь, удерживая одной рукой меч, другой шлем, с трудом снятый, Алекша побрёл к воде. Голубая морская вода промыла раны, унесла без следа пот, кровь и грязь. Осторожно, только самыми кончиками пальцев ощупал лицо - распухло, глаза заплыли. Протёр рваным рукавом шлем, взглянул. Из стального зазеркалья на него смотрит перекошенная рожа сказочного чуда-юда, вместо глаз щёлочки, губы толстые, как у лошади, нос превратился в старый гриб подосиновик. Голова болит, в ушах непрерывно тоненько пищит комар. Алекша криво улыбнулся - было обидно и нехорошо.
Вдруг в кустах, за спиной резко вскрикнула птица. Грусть улетела, как отсечённая умелой рукой палача голова злодея. Одним быстрым движением надел шлем, большим пальцем опустил забрало, мышцы вздулись буграми на руках от длинного меча. Донеслись невнятные выкрики, шум, ветви с треском раздвинулись. Из кустов выбегают пёстро одетые люди. Мелькают сабли, ножи, у одного-двух широкие прямоугольные ромейские щиты, остальные трясут самодельными, сплетёнными из прутьев. Алекша сразу отметил, что воинских доспехов ни на ком нет, одно яркое тряпьё.
Галдящая свора увидела его, крики перешли в вопли, орава бросается в атаку. Алекша становится вплотную к шалашу. Самый первый нападающий оказался и самым глупым - он не укрывался щитом, а просто держал перёд собой, полагая, что это и есть защита. Алекша небрежно ткнул мечом прямо в разинутый рот и дурак с хрипом свалился на песок. Тут же подоспели остальные. Меч засверкал на солнце, горячий воздух наполнился криками, стоном, по белому песку потекли кровавые ручейки, на глазах исчезая.
Алекша бился спокойно, расчётливо, вовремя отступал, уклонялся от удара и точно бил в ответ. Отскакивал, кувыркался, крутился на одной ноге, другой подсекая и его противник с воплем валился на окровавленный песок с перебитой ногой - белые кости страшно торчали из открытого перелома. Наблюдателю со стороны показалось бы, что это такой странный танец с мечами, в котором партнёры один за другим падают замертво.
Такому смертельному танцу Алекша научился у разбойников. Однажды увидел, как они поочерёдно отплясывают странный танец - приседают, прыгают, кувыркаются вперёд и назад, крутятся на одной ноге, потом тоже самоё проделывают в тяжёлой броне с оружием. Остальные стоят вокруг пляшущего, ритмично хлопают в ладоши и выкрикивают - гоп, гоп, гоп! Он никогда такого не видел и ему показалось, что это какой-то тайный разбойничий ритуал, причём разбойники занимались такой странной пляской каждый день, а если скоро предстояла схватка с охраной купеческого каравана, то плясали часами, а потом без сил падали на землю и мгновенно засыпали.
Алекша выбрал подходящий момент и спросил атамана вольных людей, так называли себя разбойники, что это за пляски такие? Атаман Удал ответил коротко:
- Гопак.
- ???
Удал усмехнулся.
- Всё вокруг гопают, вот и гопак! Мы не сражаемся в сомкнутом строю, как княжеские дружинники. От смертельного удара спасает не броня - не у каждого она есть - а быстрота и ловкость. Оружие - всё тело, от пяток, которыми можно сломать ногу или проломить голову, до рук, в которых щит и меч.
Удал ушёл, а Алекша долго смотрел, как тренируются до полного изнеможения те, кого он до сегодняшнего дня воинами вовсе не считал. Он поклялся, что научится этому танцу и будет плясать лучше всех...
Снова захватило то странное спокойствие, которое он впервые почувствовал в схватке с речными разбойниками неделю назад. Наблюдавший за боем Колун счёл, что Алекша задумался о чём-то - это в смертельном бою! - а когда узнал, что он умеет писать и читать, и даже счёту обучен, то решил, что парень чего-то там вычисляет, попутно отмахиваясь от нападавшего, как от надоедливого насекомого. Для неграмотного Колуна такое объяснение было правдоподобно, но Алекша знал - дело в другом. Что-то внутри его говорило - ты победишь, ничего не бойся и он не боялся. Вот и сейчас знал, что победит, хотя врагов чёртова дюжина...
Чудесный харалужный меч ломал сабли как игрушечные, легко разрубал самодельные кожаные доспехи с нашитыми конскими копытами, в которых были двое нападавших, примитивные плетёные щиты разваливались на куски после первого же удара. Оставшиеся в живых четверо в панике бросились бежать и только один, с настоящим ромейским щитом и мечом продолжал сражаться. Он ловко парировал удары щитом, отбегал, уворачивался, кружил вокруг, как волк - выжидал подходящего момента.
Алекша взглянул в спины и понял, что они скоро вернутся с подмогой и тогда конец - забросают копьями или просто камнями. Решил схитрить - когда противник ударил, принял меч на грудь. Остриё не пробило панцирь, но Алекша вскрикнул, упал на колено, упёрся рукой в землю. Нападавший счастливо заверещал, торопливо бросается вперёд. С торжествующим воплем заносит меч для смертельного удара. Алекша падает на спину, делает подсечку, да так, что обе ноги переламываются, будто лучинки. Противник падает, как подрубленный. Булатный меч сносит полголовы - не вставая, Алекша рубанул наотмашь.
