Ощутил движение за спиной, резко обернулся, шагнул в сторону и прикрыл грудь щитом. Сверкнуло, острое железо ударило в верхний край. Рука со щитом поднялась выше, лезвие с неприятным скрежетом скользнуло вниз, рубанул в ответ, не глядя. Почувствовал, как острая сталь рассекла мясо, кости, застряла в середине. Резко дёрнул меч, тело ударилось о щит, упало под ноги.
Опустил глаза. Худая смуглая рука ещё сжимает кривой нож, глаза закатились, белки неприятно светятся в темноте. Да это старуха! Алекша с досады плюнул, но вины не ощутил - старуха хотела нож в спину всадить, он защищался...
Глаза успели привыкнуть к полумраку, разглядел ворох тряпья в углу, грубый очаг из булыжников и глины, кучу дров, какие-то горшки, плошки. Людей в хижине больше не было. Всё грязно, дурно пахнет потом, испражнениями.
Толпа снаружи взрывается новыми криками, визгом, как будто всех разом шилом кольнули. Алекша быстро поворачивается. Камни больше не летят. Взгляд снова упал на убитую, стало стыдно, но что теперь поделаешь? Он думал, что хижина пуста, не ожидал нападения, и вдруг на тебе, нож в спину! Любой станет отмахиваться чём попало.
За тонкой стеной послышалось пыхтение, топот. Алекша решил, что сейчас попытаются ворваться. Поднял щит, изготовился для разящего удара мечом.
Внезапно в хижине стало темно. Вход быстро накрыли щитом из корабельных досок, подпёрли бревном. Торопливые шаги, шорохи продолжали доноситься снаружи, потом тонкие стенки хижины стали сотрясаться от ударов - их начали забрасывать.
" Сжечь хотят, гады, - догадался Алекша, - сейчас подпалят и конец!" Огляделся, начал бить по стенам, потом разбежался и ударил всём телом. Хижина затряслась, сверху посыпалась труха, пыль, но устояла. Снаружи послышались довольные возгласы, крики, кто-то злорадно засмеялся.
Хижину подожгли сразу с трёх сторон. Пересушенное дерево запылало, огонь кинулся вверх и крыша расцвела оранжевым цветком. С потолка посыпались искры, горящие головешки, вначале редко, затем чаще и вот уже огненный дождь обрушился.
Алекша закрылся щитом, в отчаянии оглянулся. Заметил, что в одном месте стена почти прогорела, осталось ещё чуть-чуть. Не раздумывая, бросается вперёд, выставив щит как таран. Крыша страшно затрещала, начала сыпаться, огненный дождь обрушился на голову, плечи, шлем и панцирь, и без того уже горячие, мгновенно раскалились. Едва сдерживая крик боли, Алекша врезается в огненную стену...
Собравшиеся дикари увидели, что горящая хижина словно взорвалась. В огненном облаке появился воин в сверкающих доспехах. Он пролетел по воздуху сажени две, упал на землю, перевернулся через голову, вскочил на ноги. Сверкающая броня коснулась чей-то отрубленной руки, лужицы непросохшей крови. Зашипело, лужица в мгновение испарилась. Воин страшно закричал, сверкнул длинный меч.
В толпе оборвались крики, всё замерли в ужасе. Воровское племя ждало зрелища казни, криков, стонов, мольбы о пощаде. Вместо этого из пламени вырвался огненный воин. Он врезался в неподвижно стоящих зрителей и огромный меч замелькал в воздухе с необыкновенной скоростью. Кровь из страшно разрубленных людей потоками хлынула на песок, от сверкающего металлического круга полетели отрубленные головы, руки, рассечённые пополам тела начали падать одно за другим.
Две трети было убито, прежде чём остальные опомнились. Мужчины, женщины, дети бросились в разные стороны, дико крича от страха, но то ли ослабели от внезапного ужаса, то ли бегать не умели, только воин из огня легко догонял и рубил всех подряд. Никто даже не пытался сопротивляться...
Железо брони нестерпимо жгло, остатки рубахи и штанов горели прямо на теле. Алекша ничего не чувствовал, кроме боли от сгорающей заживо плоти. Он вылетел из огненной хижины, споткнулся о камень, упал, перекувыркнулся и вскочил. От плеча раздалось шипение, завоняло жжёным мясом и кровью. Крича от боли, бросился на толпу. Горячий щит отшвырнул за ненадобностью, крепко сжал обеими рукам меч. В узкой прорези забрала замельтешило, появлялись и исчезали с необыкновенной скоростью какие-то люди в ярком тряпьё, перекошенные страхом лица. Чужая кровь залила глаза, потекла по груди, по ногам и рукам. Боль от ожогов сразу стихла, панцирь перестал жечь. Вместе с кровью в тело словно вливалась сила, ярость. Алекша чувствовал себя, как волк в стае кроликов - меч, словно огромный клык рассекал мягкие податливые тела на кровавые куски, нигде не встречая сопротивления.
Кровь на лице густеет, плохо видно. Сорвал шлем, бросил на землю. За спиной послышалось всхлипывание, невнятное бормотание. Обернулся, как дикий зверь, наотмашь рубанул. По мечу лёгонько стукнуло, звуки пропали. Краем глаза успел заметить что-то маленькое, в пёстром тряпьё, наверно ребёнок - и чёрт с ним, гадёнышем, пусть не хнычет...
