– «Саша, у нас тоже не обошлось без потерь. Дяди больше нет. А твой заботливый Данила ради зерна, отписал тебя мне, как какую-то вещь»: он вытащил свернутый листок бумаги из манжета. И демонстративно поклонившись протянул ей.
Она не доверчиво, трясущимися руками взяла его и подойдя к окну быстро пробежала глазами. Ноги подкосились и она не сопротивляясь повалилась на пол. Андрей подхватил на руки. Отнес и уложил на кровать.
– «Сашенька, свет мой. Ты нужна только мне. И я никому тебя не уступлю»: ожесточенно шептал он. Пытаясь расстегнуть верхние пуговицы кофточки, освобождая дыхание: – «Мы будем жить с тобой, долго и счастливо».
Саша прикрыла веки и обреченно молчала. Андрей наклонился и жадно страстно вцепился в её трепетные губы. Ответа не последовало. А он поддавшись горячности. Стал целовать лицо, тонкую шею, грудь. Саша уперлась руками в него, пытаясь остановить. Но он был силён. И это не принесло результата. Нежно осыпая обмякшее тело пылкими поцелуями, он освобождал его от одежды. Роняя небрежно около кровати на пол. Саша плакала и тихо умоляла: – «Пощади. Андрей, пощади. Остановись. Не делай этого».
Но он уже не слышал. Им овладели инстинкты. Он чувствовал её нежную желанную плоть. И трепетавшие от движения груди. И задыхался от восторга.
…За окном светила огромная полная луна. На столике горели и плакали три белых, как снег свечи. Саша лежала прикрытая атласной простыней, и ей было даже больно дышать.
– «Это не должно было случиться так. Нет. Только не так. Чем она заслужила это?»: ей хотелось сорваться и убежать от немыслимого позора: – «Господи, зачем я осталась в живых? Испытать ещё большее разочарование? Испить чашу испытания до дна?».
…Иван орал и рвал на себе одежду. Домашние испуганно толпились около двери. Данила плакал и причитал, пытаясь угомонить сына: – «Что я мог сделать? Сына, он её жених. И он требовал её. Возьми себя в руки. Остынь. Забудь. Она теперь вся его».
– «А ты её спрашивал? Хочет она этого? Всё, вот так решили её судьбу. А, каково ей сейчас, ты подумал об этом? Она же только двигаться стала. Едва дышит. А ты нате вам, берите господа. И что даже без венчания?»: хрипел в агонии тот. Круша всё, что попадало под руку. Отец стонал, причитал и кружил около. И это походило на какой-то странный и страшный танец.
…Андрей всю ночь придавался страсти, как будто его опоили дурным зельем. Саша лежала молча и не сопротивлялась. Лишь когда он наконец смог трезво мыслить. Она тихо спросила: – «Что? Доволен?» А он соскочил, накинул халат и выскочил вон.
Появился не скоро. Саша лежала, разглядывая мигающие звезды, пятна на ночном светиле, бархатные шторы, цвета её бального платья. Плачущие стеариновые свечи, и пляшущие язычки пламени. Он лёг рядом и простонал: – «Прости радость моя. Я совершил глупость. Решил, что время решило всё за нас. Зачем условности. Мы же обручены. И я от тебя не откажусь даже под пытками. Но я слепец. Милая прости… Скажи, я тебя потерял? Мне нет прощения? Только не это. Я не смогу жить без тебя, дышать, двигаться. Саша, только не это… Мы сегодня же обвенчаемся. Но не отвергай меня. Я не буду сопротивляться твоему решению. Но не отвергай меня. Заклинаю».
Она тихо продолжала лежать и прислушиваться к шипению сгорающих свечей. Затем вдруг приподнялась и слабым, как дуновение ветра голосом сказала: – «Я ухожу, не держи. Время, да время мне теперь надобно, время чтобы во всём разобраться. Я уеду в Самару, домой. И не смей приближаться ко мне. Пока я сама тебя не позову, А теперь я ухожу».
Она присела, свесив ноги с кровати, подняла одежду и спешно принялась одеваться. Поправила растрепавшиеся волосы и поднялась, намереваясь стремительно выскочить из этого отвратного места. Но пошатнулась и опустилась на кровать. Атаман застонал. Подхватил её на руки и вышел на улицу. Оставил на крыльце, сходил на конюшню. Привел своего гнедого жеребца. Сел сам и подхватил девушку, усадив перед собой. Пришпорил и так рвущегося с места коня. И полетел с подворья, как пущенная стрела.
…Саша сидела на крыльце. Небо только начинало светлеть. Иван зашел во двор и испугавшись, наложил на себя крест. – «Саша это ты? Ты как здесь?»: уже обнимая и прижимая, шептал он:
– «Милая я не знал. Девонька, я не знал. Я бы никогда не позволил им. Ты же знаешь. Я тебя люблю». Она не отстранилась, лишь вздрагивала тихо всхлипывая. Он приподнял её, посадил к себе на колени. И тихо покачивая, поглаживал по спине, как когда-то отец. Бедняжка успокоилась и уснула… Утром, Данила взнуздал коня, и отвёз Сашу в город.
Перемены
1
Настёна так была рада приезду Саши, что щебетала без умолка. Данила, немного потоптавшись у ворот, уехал. Егора дома не было. Он теперь был вроде губернатора. Так что время для него было безразмерным, и он появлялся редко. Саша почти неделю не вылезала из кабинета отца. Молча валялась на диване, отрешенно глядя в потолок. Настя не мешала и не приставала с разговорами. Лишь иногда появлялась, проверить её состояние. И снова металась по дому, занимаясь делами.
