Мы помним, что в начале своего пути «Дубравин» сумел получить подлинный диплом технического чертёжника, помним, как в Алжире ему удалось «спрятать» достаточно продолжительный «кусок» своей жизни… Но это ведь происходило двадцать с лишним лет тому назад, сколько там её было, этой жизни? «Родился… жил… учился… не женат… отправился в поисках лучшей доли». Вот и всё, в принципе! Молодые немцы с подобными биографиями тогда многими тысячами шатались по всему миру, и кого они тогда особо интересовали, кому они были нужны? А тут – солидный, уверенный в себе мужчина, в возрасте «за полтинник», состоятельный, соответственно – с определённым, достаточно высоким жизненным статусом и общественным положением. Но мало ли, вдруг кому понадобится этот статус проверить? Возьмут и позвонят в какое-нибудь упоминавшееся этим господином учреждение: «У вас работал такой Отто Шмидт? Что вы можете о нём сказать?» – а в ответ получат обескураживающее: «Да ничего не можем! Такой у нас никогда не работал!»
Понятно, что теперь его звали отнюдь не Отто Шмидт, но кому будет легче, если и новое его имя не вызовет никаких ассоциаций? Тут уже нелегалу остаётся одно – поспешить на ближайший самолёт в Москву, чтобы сказать Дроздову: «Простите, Юрий Иванович, я возвращаюсь в свой институт!»
Но всё, значит, было продумано и сделано на высшем уровне, так что комар носу не подточит! А вот что именно было сделано, об этом мы понятия не имеем. То ли в нужных фирмах могли без всякого сомнения подтвердить личность «Отто Шмидта», то ли ни у кого, по неизвестной нам причине, не возникало желания и необходимости куда-либо звонить. Разведка ведёт свои «игры», правила и условия которых нам знать совсем не обязательно. Факт тот, что «Дубравин» вновь спокойно легализовался на Западе.
Так начался тот период жизни и службы Алексея Михайловича Козлова, о котором нам сказать практически нечего. Не потому, что действительно говорить не о чем, а наоборот, потому что было слишком много всего… о чём сейчас говорить очень и очень рано.
Хотя всё же кое-что и нам известно. Причём – и это удивительно – далеко не все сотрудники, даже хорошо знакомые с Алексеем Михайловичем, знают то, что удалось разузнать нам. Причина предельно проста: в отличие от нас, они не приучены лезть в чужие дела и не задают своим коллегам лишних вопросов. Такова этика их профессии.
Так вот, один сослуживец Алексея Михайловича, познакомившийся с ним уже после своего приезда «оттуда», что произошло через год после окончательного возвращения «к родным пенатам» Козлова, а потом вскоре с ним по-настоящему подружившийся (кто и что уточнять не будем), на вопрос об этом периоде работы «Дубравина» отвечал с лёгкой иронией, поглядев на нас снисходительно: «Да что вы! Какие там командировки? Он после своего возвращения выезжал всего один только раз, в одну спокойную страну, причём даже с новой своей женой – фактически как турист. Это ему Дроздов организовал для самоутверждения как бы… Он ведь хотел ещё работать, хотел ещё поехать – может быть потому, что он хотел как-то загладить свой провал. Для Лёши, как для мужчины, особенно который у нас работает, для него профессия – это было всё». Принимаем эту точку зрения к сведению, что тоже интересно по целому ряду причин…
А теперь расскажем о том, что нам удалось выяснить. Как мы помним, Николай Павлович, будущий заместитель начальника Управления «С», говорил, что об аресте Алексея Михайловича он узнал, будучи за границей, в командировке. Там же он узнал из газет и о том, что произошёл обмен и Козлов возвратился на Родину. Ну а потом, когда сам Николай Павлович возвратился в Центр, произошло их, скажем так, «визуальное знакомство». Николай Павлович вспоминает:
«Мне его издалека показали. Мы не общались – у нас тогда немножко строже порядки были. Мы даже если и знали, то понимали, что нельзя лезть – потому что под чью-нибудь горячую руку можно попасть с точки зрения безопасности…
Что я помню о первом впечатлении? У него фуражка была своеобразная – такие обычно носят в Гамбурге, – гражданская, на манер военной, это не кепка. Не знаю, как она называется. [Это была шерстяная, чёрная традиционная фуражка в стиле
Вскоре я уехал в очередную заграничную командировку – без малого на шесть лет, и через меня шло несколько каналов связи с нелегалами. И вдруг вижу – псевдоним “Дубравин”! Тот самый! Я посмотрел и глазам своим не поверил. Неужели снова?! Меня это поразило, я просто изумился! Но спросить не у кого было… Сотрудники у меня были молодые, его не знали, так что ни с кем я эту тему не обсуждал. Что-то ещё было и в почерке, почему я убеждался – да, это действительно он! Я знал, из какой страны это идёт – страна европейская, очень важная для нас в тот момент…
