Итак, по окончании МИМО, с 1 августа 1959 года, Алексей Козлов был взят на спецподготовку для работы за рубежом в качестве разведчика-нелегала, на многие годы просто исчезнув из поля зрения своих сокурсников, друзей и знакомых.
Впрочем, думается, его однокашникам по выпуску, в том числе и карьерному дипломату Юлию Квицинскому, получившему назначение в Советское посольство в ГДР, было совсем не до него, у всех хватало своих забот, каждый строил собственную профессиональную судьбу. СССР тогда резко изменял стиль своей внешней политики: в частности, 15 сентября Никита Сергеевич Хрущёв, первым не только из советских руководителей, но и вообще, скажем так, из правителей земли Русской, прибыл в США налаживать советско-американские отношения. Не успев вернуться из Штатов, что произошло 27 сентября, он уже через два дня направился в Пекин, официально – на празднование 10-летия КНР, а на самом деле – пытаться наладить трещавшие по швам некогда воистину братские советско-китайские отношения, что ему, к сожалению, не удалось, и отношения продолжали ухудшаться. Как ни далеко были Вашингтон, Пекин и Москва от того же Берлина – и от любой из мировых столиц, – всё происходившее в них отражалось и на работе аккредитованных там советских дипломатов, и на векторе всей мировой политики…
Однако возвратимся к разведке.
Об особенностях работы нелегалов в своё время очень хорошо написал В.А. Крючков[42], возглавлявший советскую внешнюю разведку с 1974 по 1988 год: «Когда говорят о нашей работе, на ум человека со стороны приходит прежде всего овеянная романтикой жизнь разведчиков-нелегалов. Да, в какой-то мере это верно! Есть и романтика, и окутанные завесой глубокой тайны биографии, яркие дела. Буквально считанные люди знают об их существовании, тем более видели в лицо. Человек есть, а вроде бы и нет. Вместо него на виду совсем другой – вернее, тщательно отработанная ходячая легенда.
Работа разведчика-нелегала невероятно трудна и опасна. В случае провала, самое лёгкое, что его ожидает, – это выдворение из страны, а в худшем случае – и тюрьма[43]. Процесс вызволения путём обмена, как правило, затягивается на годы, которые, конечно же, дорого обходятся нашим товарищам и их семьям.
Впрочем, у нелегала зачастую вообще нет семейной жизни, по крайней мере в нормальном понимании этого слова: нередко он возвращался из командировки с уже взрослыми детьми, которые не знают не только родного языка, но и то, что они советские люди…»[44]
Хотя понятно, что образ разведчика-нелегала тут собирательный, но можно полагать, что за основу его взята судьба именно нашего героя – Алексея Михайловича Козлова, ещё «не раскрытого» ко времени выхода мемуаров опального председателя КГБ бывшего СССР.
К личности Алексея Михайловича также очень подходят слова, произнесённые в известнейшем в своё время фильме «Щит и меч», экранизации одноимённого романа Вадима Кожевникова: «Что бы ни было – вживаться. Самому с себя содрать шкуру, вывернуть наизнанку, снова напялить. И улыбаться. Такая работа». Но эта книга выйдет только в 1965 году, а уж через сколько лет Козлов сумеет её прочитать, можно только предполагать… Пока же он находится на спецподготовке, и будущие перспективы представляются ему очень даже интересными. О том, что ему предстоит трудиться на «нелегалке», а не работать в легальной резидентуре, в посольстве, под дипломатической «крышей», он, пожалуй, тогда ещё и не догадывался. Да и кураторы его также пока до конца не определились с его дальнейшей судьбой. Это только у Гордиевского всё решается просто и одномоментно, типа: «Ну, что, хочешь в “С”?» – «Можно!» – «Ладно, замётано! Только ты об этом никому не рассказывай, а мы всех предупредим, чтобы тебя не трогали».
Не нужно считать, что нелегал – это некий самородок с исключительными врождёнными или благоприобретёнными данными, одиночка, творящий чудеса и самостоятельно решающий любую поставленную ему задачу. Нет, успешную работу нелегального разведчика обеспечивают многие и многие люди, чаще всего его и в глаза не видевшие и знающие о нём ни на йоту больше, нежели им необходимо про него знать.
