Ветеран Управления «С», генерал-майор, которого, кажется, зовут Владислав Николаевич (мы же сразу честно признались в нашей проблеме с запоминанием имён!), сказал нам совершенно неожиданное: «О нелегалах интереснее всего рассказывать не с того момента, когда они Героев получают или когда не получили Героя, но мы знаем, что они сотворили, – а начиная с того, как их подбирали. Есть у нас категория сотрудников, которые занимаются подбором. Это совершенно удивительные люди, но они всю жизнь остаются “за кадром”… А ведь каких людей они находят для нашей службы! Вот возьмите ныне ставшего известным Героя России Юрия Анатольевича Шевченко! Человек, который учился в Архитектурном институте, сталинский и ленинский стипендиат, талант налицо, человек, у которого уже ясна была вся дальнейшая биография, но ведь его кто-то же да нашёл, увидел, подобрал, убедил круто изменить свою судьбу – и он, не раздумывая, пошёл в разведку!»
«Ну да, – соглашаемся мы, – Юрию Анатольевичу сказали, что он нужен Родине в таком качестве – и он тут же дал согласие, называя это самой короткой вербовкой в истории. А ведь он в перспективе, причём в обозримой, должен был возглавить кафедру в родном МАРХИ и, вне всяких сомнений, стал бы и доктором наук, и профессором – и, очевидно, академиком архитектуры… Так нет! На Западе… точнее, по всему миру, он работал “под крышей” талантливого живописца. Но изображать художника, не будучи таковым, – это даже не смешно. Это просто невозможно, а в данном случае ещё и смертельно опасно».
Фамилия Юрия Анатольевича Шевченко появилась в нашем тексте совсем не случайно, мы с ним ещё не раз встретимся…
«Вот и Козлова же кто-то подобрал, – продолжает разговор Владислав Николаевич, – парня, который из “глубинки” приехал, потому что там у него был хороший учитель немецкого языка. И у парня, в перспективе, всё было: у него же МГИМО за спиной, у него блестящая карьера дипломата впереди была, а он согласился и пошёл на это… Вот я бы этим ребятам сразу ордена давал – за тех, которые блестяще работали! Конечно, ошибки в подборе нелегалов тоже были: кого-то снимали с подготовки – не подходили по здоровью, по психологии, ещё по чему-то… Но те, которых подобрали и подготовили – им цены нет, это же штучный материал. А эти ребята, кто на подборе, хотя многие из них также работали за рубежом, они в тени остаются. Ну, подготовил, передал – и он уехал…
Но я всё-таки считаю, что самое важное – кто подбирает. Кто вкладывает душу в подготовку. И тогда получается вот такой кремень, как Лёша Козлов, как Юра Шевченко, как Нуйкины[45] – и прочие, которые расшифрованы, о ком сейчас можно говорить. Ну и те, конечно же, о которых говорить нельзя…»
Очень жаль, но мы, разумеется, никогда не узнаем, кто именно, когда и почему «положил глаз» на тогда ещё студента МИМО Алексея Козлова. Ведь совсем не случайно с ним повстречались те самые «трое в штатском», о которых он нам рассказал. И (в отличие от утверждений пресловутого Гордиевского) никто, конечно, ни про какое Управление «С» ему тогда сразу не говорил: это совсем не та информация, которую тут же вываливают при первом общении. Даже если разведка давно уже остановила на этом человеке свой выбор и изучила его самым тщательным образом…
Подготовка Алексея Михайловича к выводу на боевую работу заняла ровно три года – с 1 августа 1959 по 2 октября 1962 года. Причём в знаменитой 101-й школе, впоследствии именовавшейся КИ – Краснознамённым институтом (а ныне это Академия внешней разведки имени Ю.В. Андропова), он вообще не учился.
«По этому поводу мы с Юрием Анатольевичем Шевченко всегда над ним насмехались, – рассказал нам генерал Яковлев. – Анатолич – особенно: “Лёша, ты неуч! – говорил он. – Ты не имеешь официального разведывательного образования”. Конечно, это не совсем так: разведывательные азы Козлов постигал в рамках специальной подготовки, с инструкторами, в Москве и в командировках по стране, также – в ГДР, Германской Демократической Республике».
Юрий Анатольевич Шевченко так пояснял нам этот момент: «У меня были знания того, как строится разведывательная работа, которых не было ни у Лёши, ни у Геворка Андреевича. Они не могли себя представить, как проходят документы. Вот делаешь ты запрос в Центр – а как там принимаются решения, почему ответ может требовать определённого времени? Предложение проходит разные кабинеты и этажи. Решение принимается с санкции высшего руководства – и дёргаться здесь не надо!
Это я знал, а потому, когда писал: “Прошу вашей санкции на то-то и на то-то”, я спокойно ждал решения, понимая, что оно не с потолка берётся, но продумывается самым тщательным образом. Поймите, работа нелегала и Центра должна быть абсолютно адекватной и взаимодоверительной. Нелегал – это всего лишь навсего исполнитель. А всё руководство какой-то комбинацией осуществляется именно Центром».
Шевченко работал и «в поле», и в Центре, и прекрасно знал, о чём он говорит.
