Однако разведчики обычно – это очень и очень обаятельные люди, умеющие расположить к себе собеседника и убедить его в том, в чём им следует его убедить. Короче говоря, Козлов объяснил, что ему позарез надо успеть отучиться за три месяца, по каким-то там весьма важным обстоятельствам, что он обязуется уложиться именно в эти сроки и, главное, что он готов заплатить за эти три месяца интенсивной учёбы, как за два года полноценных занятий – полную сумму. Как свидетельствует опыт, это обычно выручает, когда есть вот такие платные учебные заведения, а у Центра имеются в наличии деньги, которые можно для такой цели потратить. В общем, договориться удалось. Отто Шмидт сразу оплатил своё обучения – целых 800 западногерманских марок, и каждый день регулярно и добросовестно приходил в училище для общения с преподавателями, у которых получал необходимые консультации, а в результате сумел чётко отработать абсолютно все контрольные работы и успешно сдать все экзамены в точно установленные для него сроки. В итоге ровно через три месяца он получил диплом, да не простой, а с отличием – свой первый подлинный иностранный документ.
Спасибо гэдээровским товарищам за прекрасную подготовку!
Говоря военным языком, «индивидуальный окопчик» был отрыт.
Однако Центр интересовала отнюдь не благополучная Дания: разведчики-нелегалы работают в гораздо более сложных местах, обычно там, где не может справиться легальная резидентура, за отсутствием таковой. А легальных резидентур не было в тех странах, с которыми отсутствовали дипломатические отношения и, соответственно, не было советских представительств. В общем, ждала в скором времени Алексея дальняя дорога, притом в очень далёкие и незнакомые для него края.
На наш вопрос, сколько иностранных языков было тогда у него «за душой», Алексей Михайлович ответил: «Два: немецкий – основной, и датский. Ни английского, никакого другого языка я не знал. Это всё мы тогда делали сами – когда выезжали»[63].
Про
Однако Центр принял, что называется, волевое решение.
Рассказывает генерал Яковлев: «Биографию нелегалу – и, соответственно, то, как он потом должен двигаться, придумывает Центр. “Дубравину”, когда заканчивался процесс его обучения в Копенгагене, сказали: “Следующая точка назначения – Ливан”. И вот он там, в Ливане, несколько месяцев прожил, начал постигать азы французского – это ведь такая “Арабская Ривьера”. Ливан в то время был благодатной страной для иностранцев, он там и английский начал немножечко изучать: надо же было чем-то время занимать. Ему ведь не было задачи в Ливане осесть и устроиться там на работу, поэтому он изображал человека, у которого есть небольшие деньги, и он хочет потратить их на саморазвитие».
Считается, что французский язык он изучал там на курсах, а английский – с индивидуальным преподавателем.
И вот тут сложилась такая ситуация, о которой мы, в общем-то, почти ничего не знаем, а потому и додумывать не будем, изложим только лишь известные факты. Из Неаполя в Бейрут, столицу Ливана, Отто Шмидт, немецкий турист с документами, изготовленными на Лубянке, добирался пароходом, по Средиземному морю. Известно, что дороги – а тем более морские путешествия – располагают к знакомству и праздным разговорам. Вот и наш герой во время рейса познакомился с какой-то девушкой – не ведаем, симпатичной, или как, зато прекрасно владевшей английским языком: она окончила американский университет в Бейруте, где получила степень бакалавра. А главное, что обеспечило контакт, это то, что она говорила по-немецки. Плоховато, но говорила. На пароходе девушка ехала с братом, они к тому же учились в музыкальной академии в Вене, а «Дубравин» эту академию немножко знал, что также обеспечило контакт… И вообще, контакт перешёл в дружбу, так что когда он приехал в Ливан, то, по предложению молодых людей, снимал комнату у их тети; потом Алексей узнал, что раньше тетя сдавала комнаты только проституткам, но, став постарше, она посолиднела…
