А вот со своим другом Юлием Квицинским, продолжавшим работать в советском посольстве в ГДР, Алексей встретиться не мог, хотя определённо знал, где находится его однокашник. Но уж слишком по разным дорогам – в прямом и переносном смысле – они теперь ходили… (Можно, конечно, при развитом воображении представить встречу двух выпускников МИМО на немецкой земле. «Ты как, Юлий?» – «Всё прекрасно – я уже третий секретарь посольства! А ты что здесь делаешь?» – «Да вот, понимаешь, на технического чертёжника учусь». Немая сцена! Поэтому лучше было не встречаться – ни с ним, ни с кем из иных знакомых по «прежней жизни».)
…Его спецподготовка продолжалась, как считается, очень недолго: всего три года и два месяца. 2 октября 1962 года Алексей Козлов выехал на боевую работу. Теперь его звали Отто Шмидт, а для нескольких человек в Центре, знавших о его существовании и им руководивших, он был нелегалом «Дубравиным». Для подавляющего большинства из тех, кто знал его как Лёшу, Алексея, он просто исчез – такое с людьми случается нередко, причины тому могут быть самые разные, а потому это никого не удивляет. Особенно людей, которые когда-то учились вместе…
А мир, между прочим, в это время воистину кипел и, казалось, стремительно приближался к Третьей мировой войне, которая вполне могла стать термоядерной, а потому и самой последней на Земле.
11 сентября 1962 года было «опубликовано заявление ТАСС, в котором сообщалось, что СССР оказывает поддержку Кубе в военной области, но “Советскому Союзу не нужно перевозить ни в какую страну, например, на Кубу, имеющиеся в его распоряжении средства для отражения агрессии и нанесения контрудара. Наши ядерные средства столь могущественны по своей поражающей силе… что нет необходимости искать место для их развёртывания за пределами СССР”»[62]. А тем временем из различных советских портов к берегам «Острова Свободы», как нарекли тогда Кубу, шли караваны грузовых судов, в трюмах которых были спрятаны тактические и зенитные ракеты, самолёты, танки, десятки тысяч человек личного состава и даже ядерные заряды…
22 октября президент Джон Кеннеди отдал приказ военно-морским силам США установить морскую блокаду Кубы. В тот же самый день в Москве, так уж совпало, сотрудники контрразведки КГБ СССР арестовали полковника Главного разведывательного управления Генштаба Олега Владимировича Пеньковского, обвинённого в сотрудничестве с английской и американской спецслужбами. То есть в шпионаже – измене своей стране, работе против неё.
В общем, всё кипело, а «Дубравин», уже «на документах» Отто Шмидта, тем временем приехал в Данию, имея, казалось бы, самое мирное задание Центра: поступить там на учёбу в престижное техническое училище, окончить его и официально получить диплом технического чертёжника. Ему было сказано чётко: «На это у тебя три месяца!»
…Когда молодого, необстрелянного солдата отправляют на поле боя, его – если нет, разумеется, крайней необходимости – не сразу бросают под огонь противника, но дают ему возможность хоть как-то подготовиться, освоиться, при возможности – окопаться. Помнится, на полевых занятиях по тактике в военном училище нам говорили постоянно: «Остановился – окопайся!» Вот и в данном случае официально полученный «на родине» диплом должен был стать для Алексея Козлова, вернее, как мы уже сказали, Отто Шмидта, тем самым «окопом», который может прикрыть его в нужный момент…
К сожалению, в своё время мы не стали подробно выспрашивать Алексея Михайловича о том, что он чувствовал, возвратившись в Данию в совершенно ином качестве, нежели приезжал прежде. Тогда-то, в первый раз, он был пусть и студентом-стажёром, но консульским работником, имевшим дипломатический иммунитет, в посольстве он был своим среди своих, теперь же стал человеком под чужой фамилией, с поддельными документами и твёрдым пониманием того, что в случае каких-либо неприятностей в советское диппредставительство за помощью не побежишь. (Картинка: «Товарищи, помните?! Я у вас стажировался! Я свой…») Исключено.
Хотя можно полагать, что за теми многоразличными событиями, что были потом в жизни Алексея Михайловича, он вряд ли сохранил в памяти впечатления от первых своих «нелегальных» шагов по чужой территории, так что спрашивать его о том было бы бесполезно. В общем, мы такого вопроса не задавали. Да тогда нам это было и ни к чему, были более интересные на тот момент темы.
Зато нам во всех подробностях рассказывала о начале своего нелегального пребывания за рубежом полковник Людмила Ивановна Нуйкина, долгие годы проработавшая в различных странах вместе с мужем, Виталием Алексеевичем, и впоследствии прекрасно знавшая Козлова. Всё-таки, хотя это и была совершенно другая страна, и условия были разные, но все человеческие души живут примерно одними и теми же чувствами, и у Алексея Михайловича, скорее всего, первые впечатления были такие же, ну, или близкие к тому.
Так вот, Людмила Ивановна рассказывала:
