Время, проведённое в ГДР, Козлов всегда вспоминал с большой теплотой. Причём одним из наиболее памятных тогдашних эпизодов стала для него встреча с генерал-майором А.М. Коротковым[58], в то время – уполномоченным КГБ СССР по координации и связи с МГБ и МВД ГДР (обычно его называли руководителем Представительства КГБ).
Это была блистательная и легендарная личность, заслужившая среди разведчиков почётное прозвище «Король нелегалов».
В ОГПУ Коротков пришёл в 1928 году – электромехаником по лифтам, «имея за душой» среднее образование, что, вкупе с его личными качествами, обратило на него внимание кого-то из руководителей, так что уже через год он был принят на службу в Иностранный отдел – ИНО, то есть внешнюю разведку. В то динамичное время всё происходило очень быстро, так что в 1933 году, успев до того выучить немецкий и французский языки, Коротков приехал в Вену, «на австрийских документах», обратившись в словака Гржимека Районецкого. Особенно долго задерживаться в австрийской столице «Районецкий», проходивший в документах ОГПУ, а вскоре – НКВД под оперативным псевдонимом «Длинный», не стал и поступил в Парижский радиотехнический институт. Находясь в Париже, он не только выполнял ответственные оперативные задания на территории Франции, но и выезжал с разведывательными миссиями в нейтральную Швейцарию и нацистскую Германию.
Однако французская контрразведка тоже не дремала, и появление иностранного студента в «кругах, близких к Генеральному штабу» – Коротков тогда «разрабатывал» сотрудника тамошней военной разведки, – вызвало подозрение. Пришлось возвращаться в Москву… Это был 1935 год, а уже в 1936-м Александр Михайлович отправился в Германию, опять нелегально, но уже по линии научно-технической разведки… Много чего ещё про него можно рассказывать, но ограничимся тем, что в 1941 году Александр Эрдберг – теперь его звали так – был назначен заместителем легального резидента в Берлине и не только восстановил утраченные связи с «Корсиканцем»[59] и «Старшиной»[60], но и сумел убедить Москву в их надёжности, как истинных германских патриотов, противников Гитлера и нацистского режима. После нападения Германии на СССР, до эвакуации персонала советского посольства, сразу же взятого в кольцо сотрудниками гестапо, он сумел дважды, 22 и 24 июня, выйти в город, оторваться от наблюдения и встретиться со своими контактами для инструктажа и передачи им необходимых материалов. Во время войны Коротков побывал в ряде различных стран, в том числе – в Иране, во время Тегеранской конференции.
Мы даже не сомневаемся в том, что Алексей Козлов ничего этого не знал, так как к нему это не имело никакого отношения, а мемуаров руководящие сотрудники разведки тогда ещё не писали. Впрочем, писать (или сочинять) воспоминания – дело отставников, а Коротков так на пенсию и не вышел… Зато Козлов знал, что генерал десять лет руководил нелегальной разведкой, и, думается, до него доходили те характеристики, которые давали начальнику управления его подчинённые. Например, такая: «Ему было свойственно нестандартное оперативное мышление и желание избегать привычных штампов в работе. Так, общаясь по долгу службы в основном с начальниками отделов и управлений и их заместителями, А. Коротков одновременно продолжал дружить и с рядовыми сотрудниками разведки… Александра Михайловича всегда интересовало мнение рядовых сотрудников разведки о мерах руководства по совершенствованию её деятельности»[61].
Вот, как-то так!
Алексей Михайлович встречался с Коротковым в 1961 году, перед окончанием своей стажировки в ГДР. Генерал беседовал с ним в течение 20–25 минут. В соответствии с железными законами разведки, Александр Михайлович, уже не будучи начальником Управления «С», не знал абсолютно ничего о том, какое поле деятельности вскоре откроется перед его собеседником, но дать советы, так сказать, общего плана, основываясь на своём богатейшем оперативном опыте, он, конечно же, мог. Козлов запомнил его воистину завет – быть особенно внимательным в отношении собственной безопасности. Коротков ему об этом говорил больше всего. Мол, вопросы безопасности – это для тебя самое главное…
…Хотя, разумеется, ещё больше из встреч того периода ему запомнилось знакомство с Татьяной – студенткой Московского энергетического института. Вскоре Алексей сделал ей предложение, и в 1962 году они поженились, после чего Татьяну Борисовну стали также готовить к нелегальному выводу за рубеж.
