Так вот, ещё на этапе подготовки спецрезервист усваивал, что в подобном экстренном случае он должен приехать в такую-то страну по такому-то адресу. И ничего более! Это мог быть совершенно другой континент, однако нелегалы имели возможность свободно передвигаться по миру, им это было, в общем-то, несложно – зато они незаметно исчезали оттуда, где им было опасно, нежелательно или ещё по какой-то причине не хотелось оставаться. Ну а потом, если была такая необходимость и возможность, они точно так же незаметно, не привлекая ничьего внимания, могли в ту же страну возвратиться… Уезжал человек на несколько дней, мало ли чего.
Адрес «железной явки», по которому разведчику следовало прибыть в случае опасности или какой-то необходимости, нигде не записывался (нелегалу вообще ничего записывать нельзя), но запоминался, словно бы закладывался в некий «компьютер», находившийся у него в голове, откуда должен был появиться в необходимый момент, пусть это даже произойдёт через много-много лет.
И вот «Дубравин» выставил сигнал опасности и отправился… Откуда он отправился, с другого континента или из соседнего городка, что с ним произошло, почему он выставил сигнал – всё это там, где была расположена резервная явка, никого не касалось. А направился он в столицу одного европейского государства, на улицу, допустим, Канцлерштрассе, дом 122, к магазину детских товаров, именовавшемуся на туземном языке
Представитель резидентуры подъехал на машине с оперативным водителем. Не будем уточнять, что по дороге они как следует проверились и Владислав Николаевич убедился: в этой спокойной и прекрасной европейской столице им никто не интересуется – хотя, как знать, мужик он тогда был молодой, симпатичный, высокий, представительный, может, кто и оборачивался, – они позавтракали в кафе, что также давало возможность осмотреться, и ровно в 10 часов сотрудник резидентуры рассматривал шикарные детские игрушки в витрине магазина. В Союзе таких игрушек ещё не было – впрочем, пожалуй, нет сейчас и в России, потому как и у нас, и в европейских детских магазинах всё теперь завалено «китайщиной», а это уже совсем другие товары…
Хотя, конечно, он смотрел не на игрушки, а на зеркальное стекло витрины, в котором сейчас должен был появиться человек, держащий в левой руке журнал «Шпигель». У этого человека нужно было спросить (на туземном языке, естественно): «Мы не встречались с вами в Брюсселе?» – и услышать в ответ: «Нет, это было в Париже!»
После того Владиславу Николаевичу следовало отвести своего нового знакомого к машине, а затем перебросить его в прекрасную столицу одного из соседних социалистических государств – не будем уточнять какого, все эти столицы были прекрасны. Кроме мрачного Берлина, разумеется. Вот такая простая арифметика, так сказать. Опыт подобных «перебросок» у разведчика был: как-то раз ему даже пришлось везти в багажнике своей машины легендарного Геворка Андреевича Вартаняна… Конечно, в ту пору он знал Вартаняна только как «Анри», а того, кого он ждал, ему назвали «Дубравиным».
Однако в течение пяти минут человек с журналом в левой руке к магазину не подошёл. Владислав Николаевич вздохнул: значит, придётся выходить на явку ровно через час. «Нам были даны конкретные указания из Центра, что нужно сделать, – рассказывал наш собеседник. – Дроздов распорядился: “Ходить до посинения”, то есть каждый час, пока не встретим».
Владислав Николаевич прошёлся по улице, она была большая, километра два, торговая, многолюдная, так что ничьего внимания он особенно не привлекал, потом перешёл на другую сторону, зашёл в кафе, кофейку попил. В одиннадцать он вышел из кафе, но переходить к магазину не стал, посмотрел на него с противоположной стороны – опять никого нет… Пришлось заходить в другое кафе… Потом зайти куда-то пообедать… Каждый час, ровно в ноль-ноль минут, он смотрел на магазин или подходил к его витрине – нужного человека видно не было…
Подойти к машине, чтобы в ней передохнуть, было нельзя: два мужика, сидящих в салоне, непременно привлекли бы чьё-то внимание. А так, рядовая картинка – водитель кого-то ждёт. Мало ли таких?
Владислав Николаевич выходил на явку шесть раз – никого! Он вышел в седьмой раз – то же самое… В голове роились разные мысли: не смог приехать, что-то случилось, ждать бесполезно… Но был приказ: «Ходить до посинения», и была надежда, пусть и тающая, что этот самый «Дубравин» всё-таки появится, а главное, он знал, что человека нужно спасать.
