Всё! Через 2 минуты появляется полиция. Но никаких задержаний, хватаний там, конечно, нет. Издалека поглядят, убедятся, что на самом деле нет ничего подозрительного – и уезжают.
Контрразведке, полиции там даже не требуется вербовать специальный контингент: любой бармен, дворник, кто угодно – потенциальный доносчик по любому поводу, который ему покажется нестандартным. Он это сделает сам, по доброй воле»[191].
В общем, ничего тревожащего «Дубравин» вокруг себя реально не видел, но на сердце у него вдруг стало беспокойно. Сработало то самое «шестое чувство», которое у нелегалов развито достаточно хорошо.
Один из сотрудников Управления «С» так передал нам слова Алексея Михайловича: «“У меня тогда возникло какое-то шестое чувство”, – говорил он мне. Вот именно в тот момент! Оно неоднократно у него было за всю историю его работы в качестве разведчика-нелегала. “Но тогда, – говорил он, – особенно остро. Как-то у меня встало это: за мной ходят! Я чувствую это, чувствую. Но не вижу! Я их не вижу”».
Разумеется, не видел, так как, насколько нам сегодня известно, задействованы были лучшие силы контрразведки и в весьма немалом количестве. Хотя, вполне возможно, были ещё и какие-то моменты, заставившие его насторожиться, однако не только в интервью, но и в частных беседах он о том впоследствии не рассказывал… Но, разумеется, о своих подозрениях Алексей Михайлович сразу же сообщил в Центр и, кажется, попросил его оттуда отозвать.
Сергей Сергеевич Яковлев так объясняет произошедшее: «Какие-то подозрения у него тогда возникли. Не знаю, что он написал в Центр по этому поводу, но, вроде, что какая-то вокруг него суета происходила… Я не исключаю, что метки были нарушены в гостинице – ну, как положено, приучают сотрудника Особого резерва о своей безопасности заботиться… Но тут тоже надо правильно исходить из того, где метки стояли, кто в номер входил или не входил – а в номер входит консьержка, уборщица, сантехник…»
На всякий случай уточним, что подобную метку, весьма элементарную, типа вложенной под замок кейса ниточки, может поставить любой законопослушный гражданин, желающий узнать, не копается ли гостиничная обслуга в его вещах или, даже, не проявляют ли собственные его детишки излишнего любопытства к содержимому папиного портфеля в родном доме… Но продолжаем этот рассказ:
«Насколько показались для Центра убедительны его доводы – я не знаю. Но времени было им самим отведено на ответ от Центра очень мало, в пределах десяти дней… Не дождавшись ответа, он поехал.
Хотя мы и говорим, что “Центр всегда прав”, но, как могут ошибаться нелегалы, так и Центр имеет право на ошибку, вполне может ошибиться. Хотя если брать совокупный опыт Центра, то он куда больше, чем у отдельно взятого оперработника. Ведь когда такие ситуации возникают, к анализу в Центре привлекаются несколько человек – и от оперативного отдела, и от отдела безопасности. Но на это всё нужно время, и нужно прийти к какому-то согласию или несогласию…»
Есть такая фраза, что, мол, на месте виднее. Оно, вроде бы, и так, но нелегал может знать далеко не всё из того, что известно Центру – у Центра ведь в данной стране могут быть и ещё какие-то источники информации, кроме него… Помнится, Герой Советского Союза Геворк Андреевич Вартанян рассказывал нам, как, когда он работал в одной стране, ему вдруг пришёл приказ бросать все свои дела, обрывать все связи – и срочно уезжать.
«– Я знал, что всё вокруг меня совершенно спокойно! – говорил нелегал. – Но они мне: “Нет, тебе угрожает опасность! Бросай всё!” А я просто не мог этого сделать!» Правда, и у него немножко сжалось сердце, когда из Центра его спросили, собирается ли он быть завтра в местном аэропорту, и сказали, что там его арестуют. А он ведь действительно назавтра туда собирался! И всё-таки нелегал «Анри», опираясь на свои опыт и интуицию, решил не выполнить приказ о возвращении – уж слишком важную задачу он тогда выполнял…
На следующий день с ним ничего не случилось – даже в том самом аэропорту. И лишь потом, когда он окончательно возвратился в Советский Союз, ему рассказали, что наша разведка взяла под контроль линию связи тамошней не то контрразведки, не то полиции, и удалось услышать, что «наружка» «ведёт» некоего господина азиатской внешности, высокого, в возрасте, примерно, Вартаняна – и готовит его захват в аэропорту, куда тому господину должны были доставить чемоданчик с наркотиками.
