Байбаков, вспоминая встречи с Вознесенским в годы войны, говорил, что он всегда выглядел спокойным, внутренне сосредоточенным, с осунувшимся лицом и складками под глазами - требовательное время рождало и требовательных людей. Бывал резок в суждениях, решителен и смел в отстаивании своих позиций и требований. Он без личных амбиций, а строго ради дела, мог возразить и Кагановичу, и Берии, и Сталину. Это отсутствие дистанции, сосредоточенность на государственных интересах невольно вызывали уважение у тех, кто имел с ним дело. Он, как член ГКО, прекрасно знал народное хозяйство, имел точные сведения о его работе и почти никогда не ошибался, называя количество материально-технических средств, которое может дать промышленность для той или иной рассматриваемой операции. Поэтому его мнение являлось решающим.
Вспоминаю чтения, посвященные 80-летию со дня рождения Вознесенского, проведенные в Госплане 1 декабря 1983 года. Байбаков на них рассказывал, как Сталин собрал более 20 наркомов для обсуждения народнохозяйственного плана на 1948 год. В 11 часов ночи 31 декабря 1947 года Сталин вышел в овальный зал с трубкой в руках и говорит: «Товарищи наркомы, как вы считаете, будем ли мы слушать товарища Вознесенского, или примем то, что он нам прислал?» Мы все поднялись и захлопали, наши замечания и возражения, которые мы собирались высказывать, исчезли. Наверное, это случилось потому, что мы заранее знали - план, представленный Госпланом, неопровержим. Вознесенский, готовый выступить на заседании политбюро, впоследствии на все наши замечания по плану отвечал, что мы сами проголосовали за него и претензий не имели.
Сильный и благородный, будучи резким и даже жестоким в своих оценках поступков отдельных людей, он всегда оставался интеллигентным, душевным и отзывчивым человеком. Умел терпеливо и тонко вникать в текущие вопросы планирования, не пренебрегая никакими мелочами, где одно, даже, казалось бы, незначительное упущение способно нанести непоправимый ущерб.
Николай Константинович Байбаков вспоминал, как в 1955 году он был вызван к Н.С. Хрущеву, который ему предложил:
- Президиум ЦК считает целесообразным назначить вас Председателем Госплана СССР.
Яне экономист. С планированием народного хозяйства страны не справлюсь.
А я экономист? Что ли разбираюсь в планировании? А приходится руководить всей экономикой.
Байбаков решил защищаться до конца:
Одно дело давать указания по отдельной отрасли, совсем другое - сбалансировать развитие всех отраслей. Просчитать все тенденции, взаимосвязи и ресурсы. Найти оптимальные, правильные решения.
Ничего. Поработаете со своим коллективом, вживетесь и будете выдавать правильные решения. Теперь нужно лучшие силы государственно мыслящих хозяйственников сосредоточить на разработке плана шестой пятилетки. А под конец сказал с нажимом:
ЦК знает, кто может руководить работой Госплана. Байбаков писал, что нужно было быстро и основательно овладеть сложной механикой сбалансирования всех отраслей экономики, постичь таинственные силы гармонии всех составляющих единого многовекторного организма народного хозяйства, уловить и обозначить в плане тенденции его развития. Отделить главное от второстепенного, временного.
Требовалось овладеть огромным теоретическим и практическим наследием Вознесенского.
Сам Байбаков всегда в меру своих сил старался внимательно выслушать каждого, искать истину в сопоставлении различных мнений, добиваться искренности и прямоты каждого, с кем он работал, поощрял смелость при отстаивании своего мнения и поиск доступных, реальных путей решения назревших задач.
Это облегчало «вживание» Байбакова в коллектив, и он старался полнее использовать научный и интеллектуальный капитал специалистов, стремился учиться у них и вести их дальше. Он проводил заседания Госплана так, чтобы были воедино увязаны вопросы практики и теории. Стратегия экономики - в чувстве направления, обосновании и определении решающих течений.
Работа над планом шестой пятилетки шла напряженная. Нужно было вовремя получить и обработать данные с мест, а туда, где дело застопорилось, посылали в помощь местным плановикам знающих специалистов. Важно было, чтобы отделы не замыкались в себе, а включались в общий поток плановой работы в
Госплане. Регулярно проводились совещания, на которых в первую очередь открыто говорили о недостатках, ничего не скрывая, вносились предложении об их исправлении.
В феврале 1956 года Госплан подготовил первый доклад по итогам рассмотрения многочисленных предложений трудящихся и их коллективов по проекту директив шестой пятилетки, поступивших в ЦК партии, Совет Министров, Госплан и редакции газет. В этом была одна из отличительных особенностей разработки проекта шестого пятилетнего плана на 1956-1960 годы.
Рассматривая некоторые особенности государственного планирования в годы «оттепели», которое находилось под постоянным вниманием Хрущева, бывшего уже главой партии и Совета Министров, Байбаков вспоминал.
