После боя в отеле «Сэндс» состоялась праздничная вечеринка в честь победы. Сонджи, по-видимому, без приглашения, появилась в облегающем красном платье. Она поболтала с Бундини и уселась на колени Кассиуса Клея-старшего.
Али наблюдал за ней из другого конца комнаты, но не подошел.
«У меня было ощущение, что я родился для какой-то цели, – сказал Али перед боем с Паттерсоном. – Я не знаю, для чего я здесь. Я просто чувствую себя особенным, кем-то иным. Я не знаю, зачем родился, я просто появился в этом мире. Парень, который шумит и бьется. У меня всегда было такое чувство, когда я был маленьким. Возможно, я был рожден, чтобы исполнить библейские пророчества. Я просто чувствую, что могу быть частью чего-то божественного. Мне все кажется странным».
Во многих отношениях Али был уникальным и, конечно же, он гремел и дрался.
После боя Али любил получать деньги наличными. Однажды, незадолго после боя с Паттерсоном, Артур Грэфтон, один из юристов спонсорской группы Луисвилла, сопровождал Али в банк. «Мне кажется, ему причиталось около двадцати семи тысяч долларов, – сказал Грэфтон журналисту Джеку Олсену. – Столько оставалось после того, как он заплатил адвокатам по бракоразводному процессу, плюс тысяча долларов спарринг-партнеру и еще пять тысяч на другие выплаты и на то, что он задолжал нам. Мы зашли в банк, и он попросил двадцать семь тысяч долларовых купюр. У банка их не оказалось, и Кассиус сказал: “Сколько времени вам понадобится, чтобы получить их?” В банке ответили, что доставка из Федерального резерва займет около двадцати минут. Кассиус отказался ждать, вынудив кассиров набирать сумму в двадцать семь тысяч долларов меньшим номиналом. Под конец мы оказались с огромной сумкой, битком набитой деньгами, на боковой стороне которой красовалась надпись большими буквами “Первый Национальный банк”, и мы должны были пронести ее по улицам Луисвилла в его отель. Перед тем как мы ушли, Кассиус сказал кассиру: “Знаете, я пересчитаю эти деньги в своем гостиничном номере, и не сомневайтесь в моей честности, потому что за мной будет присматривать мой адвокат”. Я нервничал по поводу всей этой затеи, а он шутил на обратном пути: “Думаешь, меня задержат? Может быть, нам стоит нанять копа? Сколько будет стоить нанять копа, чтобы он сопровождал нас?” Мы добрались до гостиницы, где он вывалил все деньги на кровать и начал считать, и знаете что? Там не хватало тысячи долларов! Мы пересчитали все пять раз, а затем отнесли сумку обратно в банк. Они уже были в курсе недодачи и ожидали нас. Затем Кассиус с двадцатью семью тысячами долларов улетел в Чикаго».
Али нравилось держать деньги в руках и хвастаться ими перед друзьями. Отчасти ему было важно видеть и чувствовать их, потому что бо́льшая часть его дохода, казалось, исчезала прежде, чем он мог потратить его. Прежде чем Али смог распорядиться своими деньги, львиная их доля отходила Внутренней налоговой службе, Сонджи, спонсорской группе Луисвилла, его адвокатам, членам его окружения и различным автосалонам. Он часто просил членов луисвиллской группы предоставить ему материалы о подоходных налогах. Вряд ли ему требовались доказательства того, что налоги платятся, скорее, Али не мог поверить, сколько денег дядя Сэм отбирал у него, и он любил хвастаться этими квитанциями перед друзьями. Конечно, хранение денег наличными порой выходило ему боком. Однажды в 1965 году водитель его лимузина скрылся в неизвестном направлении с тремя тысячами долларов, которые Али хранил в багажнике своего «Кадиллака», но Али привык к таким потерям.
Когда его контракт с луисвиллской спонсорской группой подходил к концу, боксер заявил своим покровителям, что намерен продлить сделку. Но члены группы столкнулись с некоторыми трудностями. В январе 1966 года Мухаммед Али созвал прессу, чтобы объявить о новом предприятии под названием «Мэйн Баут инкорпорейтед», которое будет распоряжаться дополнительными правами на продвижение всех его боев, включая прямые трансляции и их записи. «Я очень сильно заинтересован в компании, – сказал он, – потому что в ней чернокожие будут использоваться не в качестве рекламы, а как акционеры, должностные лица и агенты по производству и продвижению».
Бой с Паттерсоном двумя месяцами ранее принес 3,5 миллиона долларов, 750 000 из которых отошли Али и спонсорской группе Луисвилла. Безусловно, он был самой известной и хорошо оплачиваемой фигурой в спорте, но заявлением о создании своей собственной рекламной компании Али претендовал на беспрецедентную для черного спортсмена самостоятельность. Этим шагом он лишал спонсорскую группу Луисвилла существенного потока доходов, перенаправив его на себя. Это наглядно показывало, насколько сильно изменился мир за шесть лет. Вернувшись домой с Олимпиады, зеленый боксер считал, что ему очень повезло заручиться поддержкой группы белых благотворителей. Теперь же он говорил о независимости черных и расширении экономических возможностей, что просто невозможно было себе представить в 1960 году.
