К этому моменту Али уже привык к презрению публики. Он знал, что это хорошо для бизнеса, но его также подпитывало чувство праведности. Как он сказал за несколько дней до битвы, религия организации Элайджи Мухаммада была единственной проповедующей «правду, факты и реальность». Он продолжил: «Я нашел в ней инструмент, с помощью которого так называемые негры могли объединяться и делать что-то для себя, вместо того чтобы просить других и навязываться. Объединившись, мы могли бы позаботиться о себе так, как это делают другие страны… я никогда не чувствовал себя свободным, пока не получил знания о себе и об истории нашего народа. Это разбудило во мне гордость и чувство собственного достоинства… Подводя итог, я хотел бы подчеркнуть, что я не специалист по религии и не обладаю достаточной квалификацией для объяснения сложных религиозных вопросов. Я не лидер и не проповедник. Я всего лишь чемпион мира в тяжелом весе, который следует своей религии и которого неправильно понимают». Эти слова звучали так, будто их отполировал интервьюер, журналист Хэнк Каплан, а в записке, приложенной к оригинальной копии интервью Каплана, говорилось, что документ был одобрен Гербертом Мухаммадом.
Тем не менее это были одни из самых лаконичных и вдумчивых слов, которые Али произнес по поводу своего обращения к исламу, и они связывали его с другими молодыми чернокожими мужчинами, которые отходили от основного движения за гражданские права и боролись за «Власть черных», в отличие от более пацифистской цели «равных прав». Но Али не был похож ни на тех, ни на других. Его вера в чуждую западной цивилизации религию смутила многих американцев, а его вера в то, что глобальный союз чернокожих в конечном итоге превзойдет европеоидную расу, многих приводила в ярость. Деталь, которая делала Али столь противоречивым, заключалась в том, что он был спортсменом, а не радикальным политическим активистом. Белым американцам было труднее игнорировать его из-за его боксерской карьеры и известности в СМИ. В матче «Али против Паттерсона» Али выступал на стороне черных радикалов, а Паттерсон представлял сторонников интеграции, по крайней мере, в общем смысле. Али испытывал к Паттерсону реальную вражду, гнев, который назревал по меньшей мере год с тех пор, как Паттерсон сказал, что выиграть чемпионат в тяжелом весе у мусульманина это его моральный долг. «Впервые я буду стремиться развить в себе жестокий убийственный инстинкт», – сказал Али писателю Алексу Хейли. – Я еще никогда не испытывал такой ненависти. Борьба для меня – это просто спорт, игра. Но Паттерсона я хочу раскатать по рингу». Али назвал Паттерсона чемпионом белого человека. Он издевался над бывшим чемпионом за покупку дома в белом районе, из которого он поспешно съехал, когда обнаружил, что белые соседи его не жалуют. По словам Али, Паттерсон был не кем иным, как «дядей Томом».
Паттерсон не отставал. В статье в «Sports Illustrated», соавтором которой был журналист Милтон Гросс, бывший чемпион писал: «Я негр и горжусь этим, но я и американец. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, что негры не имеют всех прав и привилегий, которыми должен обладать каждый американец. Я твердо знаю, что когда-нибудь мы их получим. Мы все создания Божьи, и все, что Он создал, – хорошо. Все люди – белые, черные и желтые – являются братьями и сестрами. Когда-нибудь это признают. На это потребуется время, но мы никогда не придем к этому, если будем думать так, как думают черные мусульмане… Клей молод и попал в дурную компанию. Он не понимает, как далеко мы продвинулись и какой вред он нанес, присоединившись к черным мусульманам. С тем же успехом он мог бы присоединиться к Ку-клукс-клану».
Паттерсон был похож на дядю Тома не больше, чем Мартин Лютер Кинг. Он верил, что ненасильственное сопротивление было наиболее практичным и эффективным подходом для черных людей, ищущих справедливости. Радикальные группы, такие как «Нация ислама», создавали много шума, но, по мнению Паттерсона, ничего не добились и, скорее всего, никогда ничего не добьются. Промах Паттерсона был не в споре о политике. Его ошибкой, если ее можно назвать таковой, было то, что он попытался превратить боксерский матч в нечто большее, чем обыкновенный бой. Он объявил свою борьбу против Али «священной войной». Паттерсон сказал, что Али имеет право верить в любую религию, какую захочет, но добавил при этом: «У меня тоже есть права. Я имею право называть черных мусульман угрозой для Соединенных Штатов и негритянской расы. Я имею право говорить, что от черных мусульман дурно пахнет… Помимо того, что я в третий раз выиграю титул чемпиона мира, на моих плечах лежит еще одна ответственность. Бокс должен избавиться от влияния черных мусульман».
Ответ Али был однозначным: Паттерсону не поздоровится.
