Закончив завтракать, Али вместе с группой своих друзей, адвокатов и журналистов втиснулись в два такси, чтобы доехать до пункта проверки и оформления лиц, зачисляемых на военную службу, на третьем этаже федерального административного здания на улице Сан-Хасинто 701. Стоило Али выйти из машины, как заработали телекамеры, осветив синий костюм боксера. Али остановился и улыбнулся, прежде чем войти в здание, но не дал прессе никаких комментариев.
Али был одним из двадцати шести призывников, которые явились в восемь утра на Призывную комиссию Хьюстона номер 61. Он единственный шел в сопровождении адвоката. Большинство мужчин были с вещевыми мешками и чемоданами, зная, что этим же днем отправятся на военную базу, но Али пришел с пустыми руками.
«Вы все выглядите очень подавленными», – сказал он другим мужчинам, ожидающим призыва на военную службу. Он травил анекдоты и в красках рассказывал о бое с Флойдом Паттерсоном. Али заметил, что в Америке вьетконговцы не причинят ему вреда, в отличие от каких-нибудь деревенщин из Джорджии. Он подписал автограф для призывника из Эскондидо, Калифорния. Один из молодых людей пожалел, что Али не поедет с ними во Вьетнам, потому что в компании боксера было весело и «это оживило бы поездку».
Адвокаты Али планировали передать его дело в гражданский суд, но для этого им было необходимо исчерпать все административные средства защиты и добиться, чтобы Али формально отказался служить. Лейтенант ВМФ вызвал его в свой офис и предупредил, что боксер совершает уголовное преступление, наказуемое тюремным заключением сроком на пять лет и штрафом в десять тысяч долларов. Али снова отказался и подписал документ, подтверждающий его позицию. Сделав это, он стал самым видным американцем, который с законным заявлением выступил против военной службы.
Когда все было кончено, Али в кои-то веки было нечего сказать. Он прочитал заранее подготовленное заявление, вернулся в свою комнату в отеле «Америка» и позвонил своей матери, которая уговаривала его пойти на военную службу. К концу дня Всемирная боксерская ассоциация и Спортивная комиссия штата Нью-Йорк приостановили боксерскую лицензию Али и лишили его звания чемпиона мира. Вскоре после этого, словно в едином порыве, все другие комиссии по боксу последовали их примеру. Никому не было дела, что они долго терпели мафию и профессиональных аферистов в спорте. Не имело значения, что Али еще не был официально осужден за преступление. Не имело значения, что правила бокса не содержали требований, согласно которым чемпион обязан быть христианином, или американцем, или сторонником американских военных кампаний. Ничего из этого не имело значения. Руководствуясь гневом, предрассудками и ура-патриотизмом, воротилы мира бокса решили, что Мухаммед Али не достоин носить чемпионскую корону, потому что он был мусульманином, который отказался воевать за свою страну.
«Действия спортивных функционеров легко могли завершить карьеру Клея», – писали в газете его родного города Louisville Courier-Journal.
«Мама, я в порядке, – сказал Али. – Я сделал то, что должен был сделать. Я с нетерпением жду возвращения домой, чтобы отведать твоей кухни».
Его главным врагом было одиночество. Так было всегда, но сейчас Али съедала смертная тоска, когда не с кем было боксировать, когда пропал смысл тренировок, когда его адвокаты боролись с правительством и не было слышно выкриков болельщиков.
18 мая 1967 года он был задержан полицией Майами и арестован за вождение без прав и за неявку в суд из-за более раннего нарушения правил дорожного движения. Он провел около десяти минут в тюрьме, прежде чем за него внесли залог.
Вскоре он вернулся в Чикаго и посетил ресторан «Шабазз» на 71-й улице, где подавали фасолевый суп и пирожки с фасолью по особому рецепту Клары Мухаммад, жены Элайджи Мухаммада. Али приметил знакомое лицо за прилавком, семнадцатилетнюю девочку по имени Белинда Бойд, с которой он встречался раньше во время посещения Исламского университета Мухаммада, и видел за работой в одной из пекарен «Нации ислама». Шарф покрывал ее голову, а длинное платье скрывало ее тело. Герберт Мухаммад предложил Али навестить Белинду в ресторане, предполагая, что она могла бы стать хорошей женой.
Мухаммед Али был прекрасным принцем «Нации ислама». Каждая девочка в школе Белинды была влюблена в него, но она любила его сильнее всех. Ее любовь «росла в геометрической прогрессии», как вспоминала Сафийя Мухаммад-Рахма, одноклассница Белинды и дочь Герберта Мухаммада. Она вынашивала эту любовь годами. «Она просто знала, что выйдет за него замуж», – сказала Сафийя.
Но колени Белинды не задрожали, когда принц вошел в ресторан.
«Ты знаешь, кто я такой?» – спросил Али.
