Зора Фолли, самый беспристрастный судья из всех, пришел к тому же выводу, что и Кэш Клей, когда смог подняться с ринга и прийти в себя. «Он умен, – сказал Фолли. – Самый хитрый боец, которого я видел. У него на счету двадцать девять боев, но кажется, что все сто. Он мог бы написать книгу о боксе, и любой, кто вознамерится бросить ему вызов, должен будет сначала прочитать ее». Он продолжил: «Невозможно подготовить себя к тому, что он вытворяет. Движения, скорость, удары, способность менять стиль всякий раз, когда вы думаете, что раскусили его… у этого парня свой собственный почерк. Сегодня он на голову выше любого бойца. Как с ним могут справиться такие старые бойцы, как Демпси, Танни или кто-либо еще? у Луиса не было бы шанса – он был слишком медленным. Марчиано не смог бы добраться до него и нипочем не ушел бы от джеба Али».
Наконец-то Али получил уважение, которого, по его словам, заслуживал с возраста двенадцати лет. Что еще важнее, в мире бокса не оставалось противников, которые могли бы бросить ему вызов. Ходили разговоры о матче-реванше с Чувало или Паттерсоном, а на горизонте маячил один молодой боец по имени Джо Фрейзер, который получил золотую медаль на Олимпиаде 1964 года и ни разу за четырнадцать боев не познал поражения. Но на тот момент было невозможно представить, чтобы кто-нибудь смог одолеть Али.
Самой большой и реальной угрозой для него была тюрьма.
«Со страниц спортивных колонок я перебрался на передовицы, – сказал он. – Я хочу знать, как поступить правильно, какой след будет достойно смотреться в истории. Аллах проверяет меня. Я отказываюсь от своего титула, своего богатства, быть может, даже от своего будущего. Многие великие люди прошли проверку своих религиозных убеждений. Если я пройду это испытание, я стану сильнее, чем когда-либо… Все, чего я хочу – это справедливости. Воздаст ли мне ее история?»
Мартин Лютер Кинг-младший прибыл в Луисвилл 28 марта 1967 года, сразу же по возвращении Али в свой родной город после победы над Зорой Фолли. Согласно сообщению ФБР под грифом «секретно», Али и Кинг тайно встретились в отеле и провели там около 30 минут, «по большей части шутя и валяя дурака».
После этого мужчины встретились с репортерами. «Мы все черные братья, – сказал Али, который был почти на голову выше Кинга. Они оба носили костюмы и галстуки. – Мы используем разные подходы к решению наших каждодневных проблем, но нас с ним кусает одна и та же собака. Когда ты выходишь на улицу, тебя не спрашивают, христианин ты или католик, баптист или мусульманин. Они просто лупят черных по головам».
«Да-да, – подхватил Кинг. – Мы обсудили наши общие проблемы и волнующие темы. Мы жертвы одной системы угнетения. Несмотря на разную веру, мы все равно братья».
Возможно, ФБР резонно подметило, что встреча Али и Кинга по большей части состояла из шуток. Они оба были отличными комиками. Оба знали, как быстро установить эмоциональную связь даже со своими хулителями. Они оба временами источали маниакальную энергию. Но, несмотря на шутки, их встреча имела огромное значение. С одной стороны, она показывала, что Кинг не оставил своего намерения публично выступить против войны во Вьетнаме. Также она напоминала о гибком мировоззрении Али и его противоречивом желании бунтовать и заводить друзей. Наконец, встреча выявила некоторые трения между движением за гражданские права и антивоенным движением.
В день встречи с Кингом Али, одетый в переливающийся сине-зеленый костюм, выступил с протестом против сегрегированного жилья в Луисвилле. Он не полностью поддерживал интеграцию, но тем не менее сказал свое слово и оказал поддержку. Он хотел быть услышанным. Он хотел стоять плечом к плечу с черными людьми. Он хотел, чтобы все знали, что он сражался на стороне перемен.
