В одиннадцатом раунде у Али каким-то непостижимым образом открылось второе дыхание. Он бил чаще, сильнее, быстрее, в общей сложности нанеся семьдесят шесть ударов, или один удар за каждые 2,37 секунды. Большинство из них достигло своей цели – головы Фрейзера. Комки крови текли с искаженного лица Фрейзера. Тем не менее, удар за ударом, Фрейзер продвигался вперед.
«Боже милосердный!» – кричал Бундини.
В двенадцатом раунде Фрейзер наконец замедлился. Али широко вытянул руки и нанес свой лучший удар за вечер. Бровь Фрейзера превратилась в одну большую шишку. Его словно соскребли с места автомобильной аварии. В тринадцатом Али выбил капу Фрейзера, и это достижение вызывало в Мухаммеде еще один всплеск адреналина. Стоя в центре ринга, он бросил правый удар, который едва не пригвоздил Фрейзера к рингу. Непостижимым образом Фрейзер остался стоять в вертикальном положении. Он нашел Али сквозь заплывшие веки, оттеснил его в угол и начал нещадно утрамбовывать своими кулаками живот Али. Глаза Али закатились к небу, словно спрашивая: «Как этот человек все еще может бить меня?»
В четырнадцатом Фрейзер не мог видеть. Его левый глаз был закрыт, правый – поврежден. Он мог прицелиться, лишь выпрямившись и повернув голову влево. Но когда он так делал, он не мог различать перекрестные правые удары, нацеленные ему в голову, и Али разрядил в него обойму из девяти прямых ударов.
Али воодушевился, стал сильнее. В безумной ситуации, когда он должен был находиться за гранью изнеможения, он поддерживал темп, который бросал вызов не только нестерпимой жаре, но самой логике и человеческой физиологии. Практически слепой Фрейзер в полной мере прочувствовал на себе прилив сил противника. Каждый удар выбивал из его лба брызги пота, слизи и крови. Безнадежно сопротивляясь, Фрейзер одним глазом оглядывался на Али. Он двинулся вперед, словно ангел возмездия, дух, который будет преследовать Али всю оставшуюся жизнь, независимо от того, кто выиграет этот бой. Беззащитный Фрейзер получал удар за ударом, но не падал. Его ноги рвались вперед, руки молотили. Он попытался нанести еще один левый хук, свою единственную надежду. Но не смог этого сделать.
Когда прозвенел гонг, он нетвердо прошагал в свой угол и грохнулся на стул. Он услышал, как его менеджер Эдди Футч сказал: «Джо, все кончено».
«Нет, нет, – сказал Фрейзер, – ты не можешь так поступить со мной».
Но за свою карьеру тренера Футчу довелось видеть, как четыре боксера лишились жизни на ринге. Позже он признался, что думал о детях Фрейзера, когда настаивал на прекращении боя за один раунд до конца матча. Впоследствии те, кто находился неподалеку от угла Али, услышали, как Али сказал Данди, что хочет уйти. Данди так и не подтвердил эти слухи, но выразил сомнение, что Мухаммед мог продержаться еще один раунд.
Но это не имело значения. Футч милосердно прекратил бой.
Али медленно поднялся с табурета. Победитель или, по крайней мере, выживший. Он воздел свою правую руку в воздух. Когда на ринг выбежали Кэш Клей, Рахман Али, Дон Кинг и Герберт Мухаммад, чтобы поздравить чемпиона, Али рухнул на мат.
Той ночью первая леди Филиппин Имельда Маркос провела Али по красной ковровой дорожке на вечеринку в его честь во дворце Малаканьянг. Али сидел тихо, осторожно проталкивая еду между своих разбитых опухших губ. Фрейзер был ранен слишком сильно, чтобы появиться на приеме, но Али во что бы то ни стало решил соответствовать имиджу торжествующего воина, даже если в действительности он едва стоял на ногах.
На следующий день он мочился кровью (это продлится еще несколько недель). Его глаза были залиты кровью, лицо деформировано, правая рука опухла и ныла.
Али взглянул на темно-красный закат из окна своего гостиничного номера, повернулся к репортеру и спросил: «Зачем я это делаю?»
С него хватит. Это конец. Без шуток. Он одолел каждого сто́ящего бойца. Он доказал все, что мог доказать. Настало время уходить.
Но вот прошла пара недель.
«Я передумал, – сказал он Говарду Коселлу, – чувствую, что смогу продержаться еще несколько лет. Фанаты хотят видеть меня». Он сказал, что у него были международные бизнес-планы: «Будучи действующим чемпионом, я могу больше сделать в бизнесе и других областях. Я просто хочу сохранить титул, чтобы у меня было больше власти для своих сторонних проектов».
Казалось, что он был ослеплен деньгами и был готов пожертвовать здоровьем и репутацией ради крупного чека. Возможно, он обдумывал очередной дорогостоящий развод. Может быть, он прочитал недавнее интервью своей жены журналу Ebony, в котором она сказала: «Ни под каким предлогом я не собираюсь разрушать наш брак. Ничто не может встать между нами. Мне плевать, сколько еще Вероник будут мозолить мне глаза. Я не уйду… У меня четыре ребенка, и я должна заботиться о них, не так ли?»
