По телефону Элайджа Мухаммад рассказал боксеру, что его новое имя несет особое значение. Большинство членов «Нации ислама» просто заменяли свое так называемое рабское имя буквой Х, как сделал Малкольм Литл и как планировал поступить Кассиус Клей. Только в особых случаях Элайджа Мухаммад давал полные мусульманские имена своим последователям. Обычно такой чести они удостаивались после многих лет преданного служения. Как объяснил Посланник, новое имя Кассиуса Клея было особенным и по другой причине: среди всего прочего основатель «Нации ислама» Уоллес Фард Мухаммед когда-то носил имя «Мухаммед Али». «Мухаммед», объяснил он, значит «достойный похвалы». «Али» означает «великодушный».
Кассиус Марселлус Клей-младший всегда обожал свое имя. Он говорил, что оно напоминало ему римских гладиаторов и что это было самое красивое имя, которое он когда-либо слышал, идеально подходящее для самого привлекательного и великого чемпиона в тяжелом весе всех времен и народов. Но теперь Элайджа Мухаммад призвал его отказаться от имени, на что боксер без колебаний согласился.
Вести об этом дошли до Малкольма Икса, когда тот услышал голос Элайджи Мухаммада по автомобильному радио в Нью-Йорке. Было легко разгадать мотивы Элайджи Мухаммада. У Посланника было слабое здоровье, он подвергался нападкам за сексуальный скандал. Если Элайджа не будет драться, то может потерять созданную им организацию. Малкольм Икс уже представлял угрозу, но он будет намного опаснее, если на его сторону перейдет молодая звезда бокса. Вот почему Элайджа пытался подкупить лояльность своего впечатлительного молодого последователя, оказав ему честь и прямым текстом намекая, что Мухаммед Али будет иметь привилегированное положение в «Нации ислама» и особые отношения с лидером организации. Это был стратегический ход. «Он сделал это, чтобы Клей не пошел за мной», – сказал Малкольм.
Малкольм был не единственным, кого возмутило заявление Элайджи Мухаммада. Кассиус Клей-старший не мог понять, почему его сын отказался от имени, которое было не только легко запомнить, но оно и обретало все большую ценность с победами его сына. Как можно взять и поменять его на «Мухаммед Али», имя, которое даже никто не мог выговорить? «Они промывали ему мозги с восемнадцати лет, – сказал Кэш Клей. – Он так растерян, что даже не знает, во что вляпался». Кэш жаловался, что мусульмане погубили обоих его мальчиков, отметив, что Руди тоже стал приверженцем новой веры. «Мы должны выгнать этих черных мусульман из страны, прежде чем они испортят еще больше молодых ребят», – добавил Кэш.
Одесса Клей тоже была возмущена. «Они обвиняли меня в том, что я недостаточно темная», – сказала она, имея в виду оттенок своей кожи. Она жаловалась, что «Нация ислама» никогда бы не получила ее сына, если бы спонсорская группа Луисвилла не отправила его в Майами. При этом Одесса решила не замечать того факта, что ее муж воспитывал мальчиков на историях о линчевании, насилии и вечной лжи белого человека, закладывая фундамент для мятежного духа сыновей.
Джо Луис поддержал Одессу, обвинив команду белых менеджеров бойца в неспособности защитить своего клиента: «Они остановились в разных частях города». Лайман Джонсон, президент отделения Ассоциации содействия цветному населению в Луисвилле и один из бывших школьных учителей боксера, признался, что его «смущала наивность Клея». Черная газета Луисвилла «Defender» выразила обеспокоенность тем, что позиция молодого человека может повредить интеграционному движению. Мартин Лютер Кинг, который находился на пике своей популярности, также не преминул выразить свое разочарование. «Когда он присоединился к чернокожим мусульманам и начал называть себя Кассиусом Иксом, – сказал Кинг, – он стал поборником расовой сегрегации, а мы боремся против этого. Возможно, Кассиус должен больше времени тратить на совершенствование своего боксерского мастерства и меньше на разговоры».
По словам другого известного политического активиста Джесси Джексона, который работал вместе с Кингом, свеженазванный Мухаммед Али и другие представители «Нации ислама» не могли взять в толк, что борцы за гражданские права не просто боролись за интеграцию, чтобы дети черных и белых могли на равных жить в обществе. Настоящая борьба заключалась в том, чтобы покончить с сегрегацией, отменить сами расистские порядки и предрассудки, которые вынуждали афроамериканцев довольствоваться второсортными школами, второсортными рабочими местами, второсортными кварталами и второсортной жизнью. «Мысль, что нашей целью была интеграция, принадлежала белым людям, – сказал Джексон. – Мы боролись за десегрегацию, добивались права пользоваться общественными благами, а не просто ждали подачки со стола белых людей. Мы выступали против унизительной реальности, когда чернокожий человек не мог позволить себе хот-дог или комнату в отеле. Мы боролись не только за право быть наравне с белыми людьми, мы боролись с самой финансовой системой».
