Но работа на полставки в мусульманской газете не сделала Сонджи мусульманкой. Согласно правилам «Нации ислама», мусульманским женщинам запрещалось краситься, носить открытую одежду или пить алкоголь. Сонджи делала все это и многое другое. Герберт знал, что его отец не одобрит выбор Али в качестве невесты. Посланник хотел, чтобы его самый известный последователь женился на ком-нибудь из членов его паствы.
«Мы пытались отговорить его жениться на ней, – вспоминал Лоуэлл Райли, просматривая альбом с фотографиями Сонджи в купальных костюмах. – Но она охомутала его сексом, и он решил, что больше никто не сможет дать ему то, что она дает».
У Руди, брата Али, который тоже недавно официально вступил в ряды «Нации ислама» и получил имя Рахман Али, или Рок, как его называли друзья, было более романтичное объяснение: по его словам, это была настоящая любовь.
Менее чем через шесть недель после их первого свидания, 14 августа 1964 года мировой судья города Гэри, штат Индиана, провел церемонию бракосочетания Сонджи Рой и Мухаммеда Али. На невесте было черно-белое платье прямого покроя в клетку с оранжевым шарфом. Церемонию провел мировой судья, потому что у «Нации ислама» не было официального свадебного ритуала. В свидетельстве о браке жених расписался как «Мухаммед Али», хотя юридически он не изменил свое имя. По словам Али, это имя дал ему Элайджа Мухаммад, а «все, что он делает, является законным».
Отвечая на вопрос об их планах, Али сказал, что они с Сонджи хотят, чтобы их дети родились «в лучшем месте», а не в Америке. Когда репортер спросил, где находится «лучшее место», Али ответил: «Где-то недалеко от Аравийского полуострова».
Многие родители были бы, мягко говоря, обеспокоены, узнай, что их богатый молодой сын женился на женщине, с которой был знаком всего шесть недель, особенно если у женщины было бы такое же резюме, как у Сонджи Рой: сирота, мать-одиночка, модель на полставки, танцовщица, по слухам – проститутка. Но Одесса и Кэш Клей обожали Сонджи. В первый день их знакомства Сонджи и Одесса вместе готовили курицу на кухне Одессы. Сонджи удивилась, когда узнала, что Одесса все еще называет своего взрослого сына «малышом» или «вуди бейби». Вскоре Сонджи сама стала называть Али своим «вуди бейби».
Сонджи была очаровательной, искренней, забавной, но главное ее достоинство для мистера и миссис Клей заключалось в том, что она не была членом «Нации ислама». Это был знак родителям Али, что власть Элайджи Мухаммада над их сыном имела свои границы. Клеи даже питали надежду, что любовь их сына к Сонджи может оказаться сильнее его любви к Элайдже Мухаммаду и этот брак выведет их мальчика из «Нации ислама».
Кэш Клей поносил «Нацию» при каждом удобном случае, что частично объясняло, почему его сын все реже появлялся в доме своих родителей в Луисвилле. «Я говорю ему, что эти пиявки его разорят», – сказал Кэш репортеру, не упомянув, что он тоже наживался на богатстве сына, убедив того инвестировать в ночной клуб под названием «Олимпийский клуб», которым владел и управлял сам Кэш Клей. Он умудрился распугать всех клиентов, и заведение просуществовало всего несколько месяцев.
По словам тети Али, Мэри Клей Тернер, Кэш и Одесса все еще надеялась, что Мухаммед Али поймет совершенную им ошибку и вернется к своей семье, вернет свое старое имя и распрощается с «Нацией». «Боже, ведь нужно быть совсем неграмотным, чтобы купиться на уловки этих мусульман, – сказала Тернер в интервью с Джеком Олсеном из «Sports Illustrated». – Кассиус чистейшая душа во всей этой темной мусульманской организации. У всех остальных за спиной темное прошлое. Бывшие жулики и грабители, которые взялись за старое. Вот и все, и вы прекрасно знаете, что я не лгу! Практически каждый из них был в тюрьме. Кассиус клюнул на все эти речи про отказ от выпивки и курения, но он не знает, что они пьют за закрытыми дверями, бранятся, бьют своих мам и делают все, что им вздумается. Они могут убить тебя или меня, даже глазом не моргнув, помяни мое слово!»
