– Да. А может быть, не обронил, а доверил кому-то. Или вовсе подарил. Этого мы никогда уже не узнаем. – Ирранкэ перевел дыхание. – Я сумел выяснить только одно: ключ испокон веков хранился у кого-то, кто умел противиться его власти. Сперва это были мои предки, но я уже упоминал: эта способность у нас не передается по наследству. Сменилось множество хранителей, прежде чем ключ попал в руки Берты, а потом и в твои…
– Постой, – я припомнила кое-что, о чем не успела спросить его тогда, больше двенадцати лет назад, – скажи, а тогда, перед самой ее смертью, вы никого не присылали за ключом? Я прекрасно помню, что алиев не было в замке, такое поди забудь! И других гостей вроде бы тоже не было… Но вдруг?
– Нет, никого не посылали, – покачал он головой. – Я лично отправился за ним в положенный срок. Тогда мы с тобой и познакомились… не при самых романтичных обстоятельствах.
– Да уж… – пробормотала я. – Но почему тогда ключ был не в тайнике? Мама сказала, что взяла его с подзеркального столика… Но я уверена – бабушка могла оставить там деньги на мелкие расходы, но не что-то подобное. Все ее украшения, сбережения, все осталось в целости и сохранности в другом тайнике! А бросить без присмотра такую вещь… Это невероятно!
– Ты сказала, она умерла ночью, во сне?
– Да. Я проснулась еще до рассвета, а она уже окоченела. – Я невольно вздрогнула, вспомнив то утро. – И это странно! Бабушка ничем не болела, ворчала разве, что старость не радость, да еще жаловалась, что под дождь угодила, не простыть бы, и только. И вдруг…
– Так он был на подзеркальном столике? – напрягся вдруг Ирранкэ.
– Я знаю это только с маминых слов, – ответила я. – Зачем было бабушке класть его туда? До подоконника два шага, почему она не убрала ключ на место? А если хотела вынести из комнаты, почему не положила в карман?
– Постой… – Он помолчал. – А когда она попала под дождь?
– Да накануне смерти! Вышла зачем-то во двор, а тут, как нарочно, ливень, она и не успела под крышу спрятаться. И мама пришла… Я только с бабушкиных слов помню, как было дело, сама-то была в другом крыле занята. Верно… Мама чуть-чуть запоздала, как раз из-за дождя, пережидала его под деревом у самых ворот. А бабушка не любила, когда ее задерживают, – стала я вспоминать, – вдобавок, она сама вымокла, пришлось переодеваться, а это тоже не в одно мгновение делается. И ужин как готовить начали, хлопот невпроворот… Вот поэтому бабушка велела маме обождать, а сама пошла распорядиться на кухне. То ли дичи не хватало, то ли еще чего-то… а вот зачем она выходила во двор? Не знаю. Может быть, птичницам указания раздавала?
– Это не так важно, – обронил Ирранкэ. Он все гладил и гладил мои волосы, и они, вечно путавшиеся под гребнем, ложились ровной волной. – Главное, она угодила под дождь. А может быть, подошла к колодцу…
– О чем ты… – Я осеклась. – Владычица вод?
– Да. Многие феи боятся текучей воды, а эта, наоборот, властвует над нею. Будь это река, родник, дождь… не важно, она сумеет пробраться, куда ей захочется!
– Ты поэтому не велел мне подходить к колодцу?
– Именно. Сейчас, зимой она ослаблена. Но колодец питают подземные течения, а по ним фея может забраться очень и очень далеко. И если бы она почувствовала тебя… – Ирранкэ осекся.
– Но как? – не поняла я. – Я не раз и не два носила воду из этого колодца, ключ был при мне, и… ничего ведь не случилось!
– Да, но ты не прикасалась ко мне, – ответил он.
– Разве? А тогда? Много лет назад?
– А это уже не считается, – едва заметно улыбнулся Ирранкэ. – То прикосновение давно смыто кровью, и вовсе не моей. Ты понимаешь, о чем я?
Я подумала и кивнула. Ири… Когда она появилась на свет, я стала другой, и прошлое уже не должно было быть властно надо мною. Так, во всяком случае, говорилось в сказках…
– Сейчас фея идет по моему следу, – продолжил он, – а я оставляю его на всем, к чему или к кому прикасаюсь. Должно быть, когда-то я имел неосторожность отметить Берту.
– Только не говори, что ты с бабушкой…
– Нет, о чем ты! – едва слышно рассмеялся Ирранкэ. – Она была женщиной строгой, и хоть уже растила сына, считала себя замужней. Может, и не просто считала – я не вникал, в самом ли деле твой дед женился на ней.
– Она говорила, что они дали друг другу обещание, но никаких церемоний не было, – припомнила я.
– У нас и по сию пору достаточно обещания, – серьезно сказал он. – Так что, выходит, она не лгала и не заблуждалась. Но, так или иначе, я брал у нее ключ и передавал обратно. Это очень слабый отпечаток, но феи упорны… Она все-таки выследила Берту, пускай даже на это ушло много лет. Над феями годы не властны, она могла позволить себе не торопиться…
– Текучая вода? – сообразила я. – В этом все дело? Бабушка сама уже давно не носила воду из колодца и не ходила к реке, но дождь… Она попала под дождь! Это тоже считается?
