– Вот оно что, – невольно поежилась я, а потом вспомнила, о чем должна ее предупредить. – А теперь послушай-ка: Ирранкэ просил пересказать тебе то, о чем поведал мне ночью. И не перебивай, а то я половину забуду!
– Да уж, если ты будешь пересказывать так же, как легенды… Ты же вечно все путаешь! – протянула Ири, и я дернула ее за ухо. – Ай!
– Не груби матери, – велела я, – и слушай внимательно!
Рассказ мой не занял много времени, и под конец притихшая дочь спросила:
– Значит, это фея уморила прабабушку Берту?
– Выходит, так, – кивнула я, – иного объяснения мы придумать не смогли. Вовремя же мама пришла тогда…
– А покажи мне ключ, – попросила Ири и села, скинув одеяло. – Ну покажи, мам!
– Ладно, только не прикасайся к нему, – предостерегла я, развязывая мешочек. – Убери руки, кому сказано! Не хватало еще, чтобы фея и тебя заметила…
– Я вовсе и не собиралась его трогать, – обиделась Ири, но руку отдернула. – Красивый какой… И из-за этой вот штучки такая история вышла?
– Выходит, что так. Будто ты сказок не помнишь, там и из-за обычных драгоценностей целые войны приключались, а это… – Я понадежнее завязала мешочек и спрятала за ворот рубашки.
К слову – когда это я успела одеться? Помнится, ночью на мне ничегошеньки не было… Не иначе, опять Ирранкэ наворожил!
– Знаешь, мам, – сказала Ири, подумав, – это не бабушка отвлекла прабабушку Берту. Точно-точно не она.
– Почему ты так решила? – удивилась я.
– Просто мне так кажется, – пожала она плечами. – Ты так рассказывала… Вышло, что прабабушка намокла под дождем, пришла в комнату и стала переодеваться. И тогда же взяла ключ из тайника, верно?
– Иначе не получается.
– Ага… а бабушка опоздала, потому что пряталась от дождя под деревом у ворот. Но от ворот до замка идти намного дольше, чем со двора, а еще надо подняться наверх. И даже если посчитать, сколько времени прабабушка переодевалась… ведь не до белья же она промокла! А платье сменить – это довольно быстро… В общем, – заключила Ири, – получается, что бабушка застала прабабушку или на пороге, или на лестнице. Если бы они внизу столкнулись, тогда бабушка на кухне бы подождала, наверно, там есть с кем поболтать. Или тебя бы нашла.
– Я была занята в другом крыле, проверяла, как горничные прибрались, – ответила я. – Туда мама никогда не ходила.
– Ну это уже не так важно. – Ири перевернулась на живот и подперла подбородок руками. – Главное, прабабушка уже вот совсем-совсем выходила и ужасно торопилась. Иначе не велела бы бабушке ждать в комнате. Я права?
– Во всяком случае, это похоже на правду, – пожала я плечами, – мама то же самое говорила.
– А перед тем как выйти, прабабушка наверняка посмотрелась в зеркало, – сказала Ири. – Ну там… чтобы волосы пригладить и все такое. Ты всегда так же делала.
– Верно, ключница не может быть неряшливо одета и причесана, это мне бабушка Берта втолковывала с раннего детства.
– И она оставила ключ возле зеркала, – закончила Ири свою мысль. – А когда вернулась, почему-то даже не вспомнила о нем, не стала искать… Ты ничего такого не помнишь?
– Нет, – подумав, покачала я головой. – Наверно, если бы она не нашла ключ там, где его оставила, то первым делом спросила бы меня, не видела ли такой-то вещи. Вдруг бы я приняла это за украшение и убрала в шкатулку или в тайник? Бабушка не любила, когда дорогие вещи лежат без присмотра, это я накрепко запомнила и никогда ничего не оставляла на виду.
– А больше к вам никто и не заходил, наверно, – добавила Ири, – так что если б ты сказала, что ничего не видела и не убирала и в комнате бы ключа не нашлось, то она подумала бы на единственную гостью!
– Да, пожалуй… – нахмурилась я. – Когда мы уходили, то запирали дверь, как и мы с тобой. Бабушка всегда говорила, что нечего вводить людей в искушение. Замок там не ахти какой сложный, но и шпилькой его не откроешь…
Что правда, то правда. Не то чтобы у нас огромные богатства были припрятаны, но для кого-то и медная монета – соблазн, я в этом убедилась… А горничные у нас вороваты, этого у них не отнять, я уж говорила об этом. И вдобавок неприятно, когда в твоих вещах роются. Может, ничего и не возьмут, но перетрогают, переворошат…
– Это у меня прабабушкин ключ, да? – Ири выскочила из кровати, доскакала до своего мешка, порылась в нем и вытащила ключ.
– Ты его до сих пор с собой таскаешь? – удивилась я.
– Ага. И твой тоже, – серьезно ответила она. – Когда мы уходили, я дверь заперла. Помнишь, я возвращалась за своей монеткой? Умывалась, сняла ее и забыла надеть… Ты мне еще велела в зеркало посмотреться, потому что возвращаться – плохая примета.
– И тогда же ты его прихватила?
– Ну да. Я давно придумала, как это половчее сделать, – хитро улыбнулась Ири, забираясь обратно на постель, – чтобы ты не заметила и не заругалась.
– А к чему ты вообще упомянула это зеркало?
– Оно необычное, – серьезно сказала дочь. – Помнишь, и… он вчера сказал, что таких уже не делают? А старинные зеркала в сказках всегда с каким-нибудь секретом!
– И какой же секрет у прабабушкиного? – насторожилась я.
