– Туда даже не подойти, – сказал гонец и потер покрасневшие глаза. – Все во льду, только кое-где крыши виднеются. И какой-то охотник с дерева сумел рассмотреть – на месте замка огромный провал, тоже заледеневший. По весне, как это все оттает, весь холм оползет…
Я взглянула на Ирранкэ. У него было очень усталое и очень холодное лицо.
– А куда ж вы так коней гоните? – спросил хозяин, переварив новости.
– Так к соседям, – ответил Френ. – Помощи просить. Потому как его светлость теперь, считай, голый и босый, спасибо, что живой!
– Замолчи! – приказал гонец, но тут же покачал головой: – А хотя что молчать? Что верно, то верно. Люди… что люди? Они привычные – до весны дотянут, этот год урожайным был… там видно будет. Кто в другие края подастся, кто заново строиться начнет, не все же с пустыми руками из домов повыскакивали! А вот его светлость с прочими…
– Ага, им голую кость и сухарь плесневелый в зубы не сунешь! – дерзко сказал мальчишка, но на этот раз на него не рассердились.
– Именно что. Кое-кто к родне отправится, а его светлость – к тестю с тещей, больше некуда. Но приютить дочь с детьми и мужем они всяко приютят, а вот согласятся ли деньгами помочь…
– Да плюнут они, – буркнул еще один возчик. – Не их земли, не их люди, какое им дело, кто там от холода и голода подохнет? Хороших мастеровых да мужиков помоложе, может, приберут, самим работники пригодятся, а семьи с малыми детишками на что? Обуза одна!
– Наше дело маленькое, – повторил гонец. – Велено доложить как можно скорее, вот и… Что там наши лошади?
– Идут – спотыкаются, стоят – качаются, – ответил мальчишка. – До лесочка ваши санки протащат и помрут, дураку ясно!
– Что, неужто ни у кого не найдется хотя бы одной лошади? – Тот обвел взглядом собравшихся. – Мне приказано платить любую цену…
– Сказано же, тяжеловозы у нас, как раз к весне дотрюхаешь к соседям, – был ответ.
– А верховые?
– Далеко ль ты, мил человек, верхом по такому снегу уедешь? – жалостливо спросил толстый купец. – Найдут тебя по весне, и то если волки косточки не растащат.
Он огляделся в поисках поддержки, а Ирранкэ вдруг сказал негромко:
– Вижу, уважаемый, дело у тебя и впрямь срочное, а я вот никуда не тороплюсь. Думается мне, твоя пара если и не быстрее моей, то всяко не хуже, в герцогских конюшнях даже разъездные кони должны быть неплохи.
– Хорошая пара, господин, ручаюсь! – выпалил Френ, чуть не подавившись. – Им бы только отдохнуть маленько, птицами помчатся!
– Что ж, я взгляну на них, а вы на моих, – кивнул Ирранкэ гонцу. – Если сойдемся в цене… Можете и мои сани взять. Я, повторяю, никуда не спешу, а деньги мне понадобятся, когда я выберусь из этого захолустья!
– Это было бы честью для меня, ваше великолепие, – осторожно ответил тот, мгновенно протрезвев. Да уж, попробуй, откажи алию!
– Тогда идем, – сказал Ирранкэ и поднялся из-за стола, а Ири подхватилась было следом, но я успела поймать ее за руку и указала наверх, мол, хоть шали принеси! Мне тоже было интересно, но выскакивать на мороз в одном платье я вовсе не желала.
Когда она прибежала с нашей одеждой, все уже вышли наружу, и хорошо, можно было наблюдать, стоя на крыльце.
На дневном свету кони Ирранкэ выглядели и вовсе сказочно, да только я не рискнула бы подойти к ним: свирепые жеребцы грызли удила и рыли снег копытами.
– Застоялись, – хладнокровно сказал он. – На ваших уже взглянул. Скверно выглядят, я за них и полцены не дам.
– Вот все, что у меня есть, – пробормотал гонец, глядя на серую в яблоках пару как зачарованный. Ими и впрямь можно было залюбоваться, так серебрились конские спины, развевались гривы… Казалось, с них летит невесомый искристый снег.
– Не так уж много. – Ирранкэ взвесил на ладони кошелек. – Даже если присчитать твоих доходяг… Ладно. Если герцог выживет, я выставлю ему счет. Ты ведь подпишешь грамоту? Кто тут еще умеет писать и читать? Свидетели нужны.
– Мы, – сказал толстый купец, глянув на худощавого. – То есть умеем.
– Подпишем, – сглотнул тот.
– Вот и славно, – кивнул Ирранкэ. – Идем, составим расписку. Время не ждет, верно я понимаю?
И четверти часа не прошло, как гонец с Френом на облучке исчезли в искрящейся снежной дали: жеребцы Ирранкэ взяли с места в карьер, знай, вожжи держи да правь, если удержишь…
– Ты нарочно это сделал? – негромко спросила я, когда он поднялся в нашу комнатку. – В смысле, коней продал?
– Конечно, – ответил он и рухнул поперек кровати, потянувшись всем телом. – Слишком приметные.
– А с гонцом что будет? И с Френом?
– Ничего не будет. – Он вдруг посерьезнел и рывком сел. – Я своих коней не отдал просто так, без условия, их не украли, я их честно продал, значит, они будут служить новому владельцу, а как долго… не знаю. До места точно довезут. В самом худшем случае – потеряют прыть.
– А сам дальше как?
– Видно будет… Вот только не могу взаперти сидеть, с ума от этого схожу! Пойти дров наколоть, что ли?
