– О таком я не смею и мечтать, госпожа, – учтиво сказал он, убрав за ухо прядь волос. Шрам на щеке, я заметила, выглядел так, будто с момента ранения прошло не меньше года. В прошлый раз он был совсем свежим. – Однако, прошу, развей мое недоумение!
– О чем ты?
– Во всех легендах о бескрайних землях, которыми владеют подобные тебе, сказано, – произнес Ирранкэ, и голос его вдруг изменился, сделался глубоким и певучим, его хотелось слушать вечно, – о бесконечных анфиладах залов, где пируют и веселятся хозяева и гости, и случайные путники, о дивной музыке, которая льется сама собой, и великолепных балах, о пышных кавалькадах, прекрасных конях, не знающих устали, таких, на которых неделями можно загонять волшебного оленя с золотыми рогами, и охотничьих псах с горящими глазами, чьи зубы острее кинжала… Неужели это просто выдумки? Но ведь ты, госпожа, реальна, выходит, сказители просто приукрасили действительность?
– Нет, – ответила фея, помолчав. Казалось, она тоже заслушалась: веретено замедлило свой нескончаемый бег. – Все, о чем ты говоришь, правда.
– Но тогда… – Ирранкэ выразительно обвел рукой чашу долины, – в чем же дело? Вот это – все, что я могу увидеть?
– Я ведь сказала тебе – это мои чертоги, мои! – Владычица вод вскочила на ноги, чуть не выронив прялку. – Только мои, здесь нет больше никого и ничего! Никого…
Она закрыла лицо руками, и веретено упало в траву.
Ирранкэ, поднявшись следом, осторожно коснулся ее плеча.
– Чем я обидел тебя, госпожа, открой мне?
– О, ты вовсе не обидел меня, – фея издала то ли смешок, то ли сдавленный всхлип, – просто… напомнил.
– Об одиночестве? – негромко спросил Ирранкэ, и она, помедлив, кивнула.
«А он жестокий», – невольно подумала я. Впрочем, об алиях всегда говорили, что им чуждо человеческое сострадание, а уж о милосердии они имеют крайне смутное представление.
– Расскажи мне, госпожа, – попросил он. – Как вышло, что ты осталась одна? Ты же знаешь – я в твоей власти. Я не смогу выйти отсюда и поведать твою тайну кому бы то ни было помимо твоей воли. Так чего ты опасаешься?
– В самом деле, что скрывать? – негромко произнесла она. – Подай мое веретено…
– Прошу, госпожа. – Ирранкэ подхватил его с земли и вложил ей в руку. – И на этот вопрос ответь тоже: почему ты всегда прядешь? Кажется, я ни разу не видел тебя без рукоделия?
– Это часть моего проклятия, – был ответ.
– Но разве фею возможно проклясть?
– А кто сказал тебе, что я фея? Ты вычитал это в ваших легендах? – Владычица вод негромко рассмеялась и снова принялась сучить тонкую нить. – Нет, алий, это не так. Во мне всего лишь половина этой крови, да и та была не слишком чиста, как говорили.
Она помолчала, потом продолжила:
– Ваши сказки не лгут: владения моего народа обширны, прекрасны и изобильны, но лишь тогда, когда принадлежат чистокровной фее. Тогда вся родня, все придворные и слуги могут жить так, как им заблагорассудится, плясать от зари до зари и охотиться хоть на оленей с золотыми рогами, хоть на облачных драконов…
– Значит… – Ирранкэ сделал паузу, – твоих сил хватает на создание лишь этого вот мирного уголка?
Она кивнула:
– Мне не нужно большего.
– А твоя пряжа…
– Проклятие.
– Но как так вышло? Кто это сделал? Расскажи, если это не тайна!
– Не тайна… – ответила она и, снова прервавшись, подняла руку. Я невольно ахнула – пальцы были стерты до крови, и пряжа выходила из-под них окрашенной багрянцем. Как я сразу этого не заметила? – Я прокляла себя сама. Это – вечное мое напоминание о том, что я сотворила со своим народом. Нить тянется и тянется, и так будет до скончания веков…
– Я ничего не понял, госпожа. – Ирранкэ подсел ближе, но она по-прежнему отворачивалась так, что видно было лишь ухо (странное, будто бы вовсе без мочки) да висок. – Объясни, молю!
В голосе его звучал охотничий азарт, и я окончательно осознала: он не видел в этой женщине человека… или алия, себе подобного, одним словом. Для Ирранкэ это была добыча, опасная, но от того еще более желанная, как матерый волк или кабан для охотника…
– Вы похожи, – проговорила Владычица вод после долгой паузы. – Так похожи, что я приняла бы тебя за него, если бы не знала, что времени прошло уже слишком много, а даже алии не бессмертны, в отличие от меня.
– Она говорит о том волшебнике, который украл ключ? – расслышала я шепот Ири.
– Именно, – едва слышно ответил Ирранкэ. – Смотри…
