– Ну так что ж, мало ли кому в руки могла попасть такая вещь, – сказала я, – и кто именно подарил его дочке герцога? Подношение дорогое, быть может, даритель так завоевывал ее расположение, а то и наводил мосты к самому герцогу по какой-то деловой надобности… Теперь-то уж какая разница?
– Ты права. – Ирранкэ взял зеркало у дочери и умостил его на табурете, как вчера. В комнате царил полумрак: свечей мы не зажигали, слишком рано. Не вышиванием же мы собирались заниматься и не книжки читать, а пока на ровном месте не спотыкаешься, можно и обойтись. – Итак, фея впустила меня в свою обитель…
– А как ее звали? – тут же спросила Ири.
– Я величал ее Владычицей вод, она не возражала. А настоящего имени она не назвала.
– Ну конечно, через настоящее имя человека заколдовать можно! – хлопнула Ири себя по лбу. – У знатных людей никогда его не говорят просто так!
– А ты свое назвал, кстати, – заметила я.
– Так это ведь не родовое имя, – улыбнулся Ирранкэ, – а общеупотребимое. Прозвище, если хотите. У вас ведь тоже детей часто зовут Рыжиком или Ягодкой, особенно в глуши… Что вы смеетесь? Собственными ушами слышал, как здоровенного лесоруба старая матушка так окликала!
– Да я просто вспомнила, что у бабушкиной соседки младший сын – Одуванчик, – пояснила Ири. – Потому что у него волосы совсем светлые и легкие, прямо как пух! Но имя у него другое, точно, он говорил… А меня мама звездочкой называет, и другие часто тоже…
– Ну вот, у нас то же самое. И ты права, у ваших господ есть настоящие имена, только вы их никогда не слышали… Довольно об этом. – Он посерьезнел. – Ну что? Начнем?
Я кивнула и села рядом, Ири придвинулась поближе – глаза ее горели от любопытства.
– Ничего не бойтесь, – напомнил Ирранкэ перед тем, как мы окунулись в зеркальный омут. – Это всего лишь мои воспоминания…
Глава 15
Мы вновь очутились на берегу озера, только сейчас здесь, похоже, царило лето: стрекотали кузнечики, висели над водой стрекозы, то и дело срываясь за добычей. Невиданные яркие бабочки, с мужскую ладонь размером, если не больше, порхали над душистым разнотравьем, и порой не понять было: цветок это оторвался от стебля и взмыл ввысь или же громадная пурпурная бабочка взлетела со скромной ромашки…
– Здесь так красиво, – негромко произнес Ирранкэ, – и спокойно. Но почему настолько пустынно? В лесу мирно пасутся олени, птицы живут свободно и привольно, на лугу я замечал диких лошадей… И ни единого человека, только ты да я!
– А разве мы люди? – спросила фея.
Веретено ее по-прежнему вращалось без остановки, а кудель, казалось, не иссякала. Откуда она бралась? Может, подумала я, вспомнив слова Ири, здесь фея все тянет и тянет тонкую нить, а там, в водном отражении, та снова превращается в непряденую шерсть? И сколько это может длиться?
– Зачем ты придираешься к словам? Если я скажу «ни единого двуногого», ты засмеешься и укажешь на птиц? А если добавлю «лишенного перьев» – прикажешь своим невидимым слугам доставить ощипанного гуся?
– Ты слишком настойчив, – ответила она, помолчав. – Ты провел здесь совсем мало времени, но уже утомляешь меня своими вопросами.
– Думаю, ты просто разучилась разговаривать с… если я скажу «себе подобными», это не слишком тебя оскорбит? Мы ведь оба не люди, не так ли? – усмехнулся Ирранкэ.
– А еще ты дерзок.
– Вовсе нет. Просто я предпочитаю называть вещи своими именами. К чему тратить время на пустые разговоры, если можно провести его как-то иначе?
– О чем ты? – Фея подняла голову, но так и не взглянула на собеседника, она смотрела только на его отражение.
– О том, что мне хотелось бы взглянуть, что за земли скрываются вон за теми холмами, – Ирранкэ указал вдаль, – да не в этом озере, в отражении, которого нельзя коснуться, а своими глазами. И вместо того, чтобы часами напролет оттачивать на мне искусство красноречия, ты могла бы составить мне компанию. Если у тебя есть невидимые слуги, неужто они не смогут доставить нас туда? Или привести коней?
– За теми холмами ничего нет, – был ответ.
– Как так?
– Очень просто. Существует только то, что ты видишь. – Она повела рукой с веретеном. – Эта долина. Лес и луга, озеро и водопад. Мой дворец, самоцветные пещеры и подземные реки. За пределами этой долины нет ничего.
Воцарилась тишина, которую нарушали лишь птичий щебет, плеск воды да жужжание пчел, трудившихся на куртинке розового клевера (мне показалось, я чувствую его аромат).
– Это – мои чертоги, – произнесла Владычица вод. – Внутри возможно многое. Я даже могу превратить это озеро в бурный океан, пускай и ненадолго. Однако за чертой…
Она снова взялась за пряжу.
– За нею – обычный мир, верно я понимаю? – спросил Ирранкэ.
– Да. И если ты пришел сюда в надежде увидеть чертоги фей – иди и смотри. Я ведь сказала – ты волен входить куда угодно, кроме моих личных покоев. Во всяком случае, до тех пор, пока я сама тебя не впущу, – добавила она.
