Женщина в его воспоминании коснулась окровавленными пальцами зеркала вод, и в нем отразился второй Ирранкэ. Нет, не он, поняла я, присмотревшись: примерно того же возраста (хотя по алиям сложно понять, двадцать им лет или двести), но у него не было шрама на лице, длинные светлые волосы он собирал в замысловатый узел на затылке, да и одежды такой я никогда не видала. Разве что в замке, на портретах герцогских предков попадались похожие длиннополые камзолы, доспехи и плащи… А главное, заметила я, глаза у этого алия были иными, нежели у Ирранкэ: они ничем не напоминали изменчивую воду, озерную или морскую, – незнакомый алий смотрел словно сквозь бойницы, из черной глубины колодца… в котором, по уверению Ири, днем видны звезды.
И, похоже, Владычица вод рассмотрела эти звезды, потому что теперь перед нами проносился калейдоскоп огней – бал в чертогах фей, где было не протолкнуться от танцующих, а следом – яркие краски цветущих садов, бескрайние пустыни лимонного, рыжего, алого и даже черного цвета, ослепительно-белые пески океанского пляжа и светящиеся волны (я откуда-то знала, что это именно океан, хотя никогда не бывала на побережье), горы и реки, леса и равнины, бесконечное звездное небо и всполохи северного сияния… Мы видели целые вселенные в каплях воды на сорной траве, неведомые письмена на крыльях бабочек; парили в небесах легендарные драконы и громадные птицы, а в океанских глубинах резвились сладкоголосые русалки – они пели вместе с китами, и эти звуки заставляли моряков направлять корабли на рифы в поисках неведомых чудес…
– Вот это я бросила к его ногам, – негромко произнесла Владычица, и снова коснулась воды. Видение пошло рябью и исчезло. – Показала все миры, о каких только слышала, память о которых передали мне предки. Все их тайные уголки, всю давно исчезнувшую красоту… Но и этого ему было мало, а еще он вскоре заскучал, и тогда я выдала ему наш секрет.
– О чем ты? – нахмурился Ирранкэ.
– Теперь это не имеет значения.
– Но ты оставила историю неоконченной. Мы, смертные, любопытны, а неудовлетворенное любопытство – страшная пытка! – серьезно сказал он.
– Тогда я помучаю тебя еще, – был ответ, и все померкло.
Оказалось, мы уже не на берегу озера, а в комнате, а на дворе уже совсем стемнело.
– Она водила меня за нос год, а может быть, и два, – произнес Ирранкэ. Его ладонь в моей руке снова была холоднее льда. – Не знаю точно, я уже говорил, что время там идет странно…
– Здесь тоже, – ответила я и принялась растирать его пальцы.
– Перестань, бесполезно, – сказал он, высвободив руку. – Этот холод – изнутри.
– Неправда, сперва ты не был таким холодным, – подала голос Ири, – а вот после того, как показал нам все это… У меня чуть ли не лед под ногтями!
– А зачем ты так в меня вцепилась? – хмыкнул Ирранкэ. – От страха?
– Я ничего не боюсь! – вздернула она нос. – И тем более дурацкой феи, которая и не фея вовсе! Я просто от волнения, вот… Правда же, мам? Когда я переживаю, я или губы кусаю, или ногти, или волосы кручу, ты всегда ругаешься…
«Губы обветренные – она кусает их, когда задумается, дурная привычка», – вспомнила я и встретилась взглядом с Ирранкэ. Его изменчивые глаза были сейчас темными и пустыми, как у алия из воспоминаний.
– И что было дальше? – спросила я. – Больше показывать не станешь?
– Нет, сегодня уже не смогу, – покачал он головой. – Это выматывает, а я не хочу свалиться без сил. Мало ли что…
– Я принесу поесть сюда! – вскочила Ири. – Внизу ужинают, я слышу!
– Я сама принесу, – остановила я.
– По-вашему, мне ноги отказали? – сощурился Ирранкэ. – Идем. И еще я хочу чан горячей воды. У клятой феи имелись горячие источники, и я к ним привык.
– То-то от тебя чем-то горелым несло, – невольно сказала я.
– Точно, я слыхала, вода в таких источниках ужасно вонючая, – радостно добавила Ири. – И как это в них купаются?
– Зажав нос, – ответил Ирранкэ и улыбнулся. – У фей вода ничем не пахнет, звездочка. Во всяком случае, ты этого не чувствуешь. Но окружающие, видимо, ощущают шлейф аромата…
– Я скажу, чтобы согрели воду, – сказала я и отправилась на кухню.
Конечно же, Дени разворчался: и очаг он уже потушил, и за водой идти на ночь глядя не хочется, и вот взбрела же господину такая блажь! Правда, он живо унялся, увидев деньги, подхватил ведра да и отправился по воду. Не мне же идти… тем более, Ирранкэ запретил подходить к колодцу.
Время шло, а Дени все не было. Уже и Ири забежала на кухню спросить, скоро ли я управлюсь, а то очень есть хочется… Я решила, что кухарь заболтался с конюхом, а то и зашел к нему выпить, вот и не торопится, и пошла с нею.
Мы уже прикончили свои порции, а Дени все не было и не было. Он не входил через черный ход, в общем зале не появлялся… И куда он мог запропаститься по такой погоде? Неужто впрямь решил пропустить стаканчик-другой, да и увлекся? Идти проверять не хотелось, из тепла-то на мороз…
– Сегодня мы точно ничего не дождемся, – пробормотал Ирранкэ. – Идем. Уж не окоченеем.
