И в самом деле, замерзнуть нам не грозило: Ири, прихватив отцовский плащ, скрылась в маленькой комнатке, громко крикнув: «Я сплю!», а мне выпало снова отогревать Ирранкэ. Нет, сегодня было как-то не до ласк, но порой и тепла тела достаточно, чтобы удержать близкого…
«Близкого? А что я вообще знаю о нем? – пришло мне в голову. – Ровным счетом ничего, только то, что рассказывал он сам, а если он способен заморочить голову даже фее, то обо мне и говорить нечего – слушаю его, разинув рот. Но ведь Ири ему доверяет, а ее чутью любой позавидует!»
– Не спишь? – вдруг негромко спросил Ирранкэ.
– Нет. Днем выспалась, а теперь всякие мысли в голову лезут.
– Вот и мне тоже. Никак не могу решить, что делать дальше.
– А как ты собирался поступить до того, как… – я невольно запнулась, – до того, как встретил нас?
– Я лишь хотел добраться до замка, – ответил Ирранкэ, помолчав немного, – и разыскать тебя и ключ. Или один лишь ключ, – добавил он с нажимом.
– А ты сумел бы? – спросила я. – Ведь в тот раз искать его пришлось мне.
– Не знаю. – Он тяжело вздохнул. – Не представляю, как бы я сделал это, но нашел бы способ. Я не фея, я не различу ключ в ворохе других безделушек, не разглядывая их одну за другой, не представляю, кто мог бы его взять, но рано или поздно я все равно отыскал бы его след.
– Как это – не различишь? – подала голос Ири, и я вздрогнула. – Разве ты не волшебник?
– Ты что, подслушиваешь? – грозно спросила я, хотя и так ясно было – подслушивает, и неизвестно, как долго. Впрочем, ничего этакого она услышать не могла.
– Не спится, – виновато ответила Ири и подошла ближе. Судя по шороху, по полу тянулся слишком большой для нее плащ. Что там, его бы хватило, чтобы трижды обмотать Ири и завязать над головой и под ногами! – Можно к вам?
– Забирайся, – опередив меня, ответил Ирранкэ, и она живо свернулась клубочком с моей стороны. – Что ты сказала про ключ?
– Я не сказала, я спросила – как это ты его не отличишь? Ты же про эту вот штучку, которую мама на шее носит?
– Да… – с заметной растерянностью в голосе ответил он, сел, потянулся и зажег свечу. – А ты, значит, его чувствуешь?
– Я все чувствую, – серьезно ответила Ири, поблескивая глазами из-под натянутого на голову плаща. – Ой, нет, ну не все, конечно, но он такой громкий, что его за месяц пути слышно, наверно!
– Я что-то уже ничего не понимаю, – произнес Ирранкэ, нахмурившись. – Так ты чувствуешь или слышишь? И каким образом?
Ири подумала и развела руками.
– Просто. Я не знаю, как такое объяснять. Но он… – Она надолго задумалась (мы молчали, чтобы не спугнуть), потом сказала: – Мам, помнишь, оркестр играл? На празднике, когда гости приехали?
Я кивнула.
– Ну вот… Там много-много музыкантов, барабан громкий, трубы… А потом, когда начались танцы, это все тоже грохотало, но там еще был скрипач, и вот его все слышали. Он вел мелодию, так учитель объяснил, – пояснила она. – Или в лесу весной: деревья шумят, птицы заливаются, всякие мошки-комары звенят, но когда соловей запевает, его сразу слышишь, как бы вокруг ни трещало и ни шелестело! Это… ну… Я не знаю, как сказать!
– Как если бы все вокруг было вот этим одеялом? – негромко спросил Ирранкэ, похлопав ладонью по мягкой шерсти. – Оно совершенно обыкновенное, но если бы кто-то заткал в него серебряную нитку среди обычных, ее сразу было бы видно, так? Или… драгоценный камень среди стекляшек – он блестит совершенно иначе. Да?
– Значит, ты тоже видишь! – подпрыгнула Ири.
– Нет, – покачал он головой. – Просто придумал подходящее сравнение. Я могу только отличить родню, но и то, лишь если сосредоточусь как следует: в нашем роду магия давно уже угасла, остались жалкие крохи былого… Что до ключа и подобных вещей, то я не вижу ничего подобного, ведь в моих жилах нет ни капли крови Короля-чародея.
– Какого еще короля? – не поняла я.
Мне было страшно: слабый огонек высвечивал профиль Ирранкэ, и сейчас он казался каким-то… сказочным пришельцем из других миров, таких, куда человеку лучше не то что не ступать, а даже и не заглядывать!
А ведь так оно и есть, пришло мне на ум. Он же побывал в чертогах фей, и как знать, что в нем осталось от прежнего Ирранкэ?
– Я же рассказывал, – сказал он негромко. – Когда-то давным-давно в другом мире люди сумели избавиться от фей. Это была жестокая битва, и продолжалась она не один год, не один век. Король-чародей… никто не знает, существовал ли он в самом деле или это просто легенда. Но если верить ей, он был сыном королевского бастарда и женщины, которая очень сильно насолила феям и которую они похитили и обратили в животное.
Ирранкэ помолчал, потом продолжил:
– Он родился в чертогах фей и, помимо королевской крови, получил дар видеть невидимое, говорить со зверями и даже летать… Когда отец освободил их, а сын вырос, он сделал все, чтобы уничтожить проклятое племя огнем и холодным железом, как завещали ему родители, и не только на своей родине – потомки его шли все дальше и дальше, по следам беглянок. И с тех пор во многих мирах рождаются дети этой крови, порядком разбавленной, но…
