-- Надо, наверно, Софочка. Столько лет пыталась она его забыть, куда там, - сокрушенно качал головой ученый. - А как вся светилась после их свидания.
-- Но ведь она упрямая, не послушает нас.
-- Не послушает. Но мы её обхитрим, я кое-что придумал, - и умный Павел Ильич предложил выход.
-- Мы отправим Алечку отдохнуть на теплоходе. Она давно мечтает совершить путешествие по воде. А ты её жди там. Действуй, сынок, по обстоятельствам. Мы вас встретим на последней пристани. Там и поженитесь, если что у вас получится.
-- Упустишь, больше помогать не будем, - завершила разговор тетя Соня.
Павел Ильич пытался и денег дать, но наотрез Валентин отказался. Тетя Соня вытащила обручальные кольца. Валька сказал, что купит сам. Тетя Соня возразила:
-- Это кольца рода Орел-Соколовских, их хранит старшая дочь. Но порядок нарушился. Они были у меня, хоть я не старшая. А Аля - теперь единственная женщина из рода Соколовских, а ты Орлов. Это ваши кольца. Они должны стать вашими обручальными кольцами.
Чтобы не потерять их, Валька надел оба на свою руку. Тетя Соня оборонила непонятную фразу:
-- Может, и правильно. Находясь на одной руке, они притягивают богатство, на двух дают вечную любовь, которая обязательно соединит возлюбленных, но при этом кольца сами выбирают своих владельцев.
Валька посмотрел на свою руку. Колец он не носит, но до сих пор хранит их в знак их любви, вечной любви. И вместе Алина и Валентин не были, и друг без друга не могли быть все эти годы. Алька рассказала ему на теплоходе еще раз эту старинную легенду. Кольца признали только его, Валентина, и отвергли Альку. Любовь они дали вечную, но забыли соединить возлюбленных.
-- Надо отдать Елене, старшей Алиной дочери, эти кольца, - решил Валентин. - Она теперь старшая, и она, оказывается, Орлова. Она жена моего сына и Галины. Знала ли об этом Алька? Знала ли она, что Коля - мой сын? Должна была знать. Я не взял его. А Алька нашла, пригрела...
Дни и ночи на теплоходе "Петр Первый" - самые счастливые в жизни Валентина. Счастливее их не было.
Павел Ильич специально привез Альку к самому отплытию, Валентин помахал ему с верхней палубы рукой и тут же скрылся. Алька стояла внизу и долго прощалась со своими родными. Но все же в каюту пришла. А Валентин уже ждал. Он волновался. Сочинял оправдания, подбирал нужные слова, в конце концов, готовился силой удержать Альку. Она же весело засмеялась, увидев его.
-- Знаешь, Валя, о чем я мечтала, когда согласилась прокатиться до устья этой большой реки? - задала девушка вопрос.
-- О чем? - спросил Валентин, на всякий случай, встав сам у входа, (а то еще убежит и выпрыгнет непредсказуемая подружка за борт).
-- Чтобы ты случайно оказался на теплоходе. Мы бы обязательно помирились, впрочем, мы и не ругались.... А ты здесь, даже в моей каюте. Я люблю тебя, Валя, я очень люблю тебя, Валька, мой Валька.
И она сама подошла к нему, закинула руки ему на шею, и их губы встретились. Потом они побежали на палубу, вдруг успеют вдвоем еще помахать тете Сонечке и Павлу Ильичу. Нет, уже далеко отплыл теплоход.
Валентин и Аля стояли у борта теплохода, смотрели на красивые берега Волги и мечтали о будущем. Рука молодого мужчины обнимала красивые, изящные плечи девушки. Время от времени Валентин целовал свою Альку, она отвечала тем же. Им не было дела до окружающих, они просто не видели их. Потом был ужин. После ужина культурная программа и танцы. Там впервые Алька и Валентин лихо станцевали вместе танго. Они двигались по палубе под веселую песню из "Двенадцати стульев".
Где среди пампасов бегают бизоны,
А над баобабами закаты, словно кровь,
Жил пират угрюмый в дебрях Амазонки,
Жил пират, не верящий в любовь.
Алька прижалась всем телом к мужчине, и они шли в ритме танца, приковав взоры окружающих. Зрители замерли, глядя на них, потом взорвались аплодисменты. Валентин и Алина были признаны самой красивой парой.
А потом была их первая ночь. Сначала они сидели рядом, и Валентин без конца целовал свою Алину. Когда его ласки стали более откровенными и настойчивыми, Алька вдруг на минуту отстранилась.
-- Валя, - сказала она, - может, это и глупо, но я должна сказать тебе...
Девушка залилась яркой краской. Валентин ожидал, что она скажет о каком-нибудь мужчине, и ему, честно сказать, стало немного неприятно. С другой стороны, он тоже не жил монахом эти годы, даже сын появился. Главное, успокоил он себя, что всю оставшуюся жизнь Аля будет принадлежать только ему. Но девушка выговорила совсем другое:
-- Я должна тебе сказать, что у меня не было еще мужчин.... Совсем не было... Ты понимаешь, я, наверно, ужасно старомодная, но без любви... но... не было у меня мужчин...
Она смутилась и спрятала свое покрасневшее лицо на груди у него.
-- Аленький мой, - впервые он назвал её этим нежным именем, придуманным им еще в училище, когда по ночам думал о ней. - Аленький мой. Мой и только мой...
