— Так, Дэн, ты знаешь, что это нужно было для дела. И он взял ответственность на себя сам. Это был его выбор!
— К этому выбору ты его сам приготовил. Ты знал, что он возьмёт вину на себя в той сделке, станет разменной монетой, а гроза пройдёт мимо тебя… Ты узнавал, где он сейчас, после того, как его изгнал твой отец?
— Знаешь, твои нотации меня мало трогают. И мне неинтересно, где сейчас Костя. Отработанный материал, тем более я его материально не обидел. И не нужно меня увещевать. Тем более ты же и сам иногда участвовал. И сейчас вот, ты же в зрителях неслучайно!
— Да. Ты прав. Я соучастник. Это как порно смотреть: стыдно, но оторваться не можешь. Ты опасен, Влас.
— Я это знаю. И давай закончим этот разговор.
— А ты не боишься, что в один прекрасный день ты нарвёшься на более опасного типа?
— Это ты про Славика? — изумлённо выгнул бровь Влас.
— Славик–то вряд ли, хотя Гога с утра мне по ушам ездил, что парень оказался красивым и забавным; я в принципе: начнёшь обрабатывать кого–нибудь да и сам будешь обтёсан?
— Родился ли такой человек? Ладно, хватит разговоров, ты же с греческим проектом пришёл? Выискал в договоре люфты для партнёров? Давай, показывай. А я даже на обед домой не поеду. Пусть он там один будет. Вечером хочу купить ему гитару, простую, акустическую, он, оказывается, занимался музыкой да и поёт неплохо. Показывай бумаги…
Мужчины погрузились в работу, она обоих заводила и увлекала. Никакой обиды или раздражения между ними не возникло. Друзья. Настоящие. И хотя Дэн явно обвинял Власа, рефлексировал вместо него, не лилейничал, не лебезил, Влас позволял говорить тому правду, относился как к ровне, хотя Денис Столетов вовсе не был рождён в семье банкира или министра. Он добился всего сам, за что Влас его и уважал. Правда, в личной жизни Денису не везло: девушки его бросали, а он неизменно скатывался в депрессию. Однако здесь Влас не в силах был изменить друга, заставить его не влюбляться, не раскрываться полностью избраннице, не смотреть ей преданно в глаза. Дэн в любви слабый, ведомый, послушный — так считал Северинов, — поэтому и страдает. Власу оставалось лишь поддерживать, развлекать, вытаскивать того из депрессии, в этом он был незаменим. Так и дружили уже лет двенадцать, шли по жизни рядом, а Георг затесался в их компанию сравнительно недавно, как пришёл работать в «Северин–банк», хотя Влас знал его со школы. Георг — беззаботный, веселящийся мажор, помешанный на брендовых тачках и ожидающий, когда его мамаша отыщет сынку подходящую их состоянию и статусу невесту. Георгу было всё равно, он был давно и надёжно женат на своих бээмвэшках, бугатти, роллс–ройсах, бентли и, конечно, ГАЗ–13 «Чайке». Георг всегда подначивал, поощрял аморальные заскоки Власа, не парился угрызениями совести, не анализировал свою роль. С Гогой всегда легко и непринуждённо, поэтому он тоже всегда рядом. А ещё Георг специалист во всех отраслях нужных–ненужных знаний–сведений, без глубокого погружения, а так, шапочно, но человек нужный. Вот и сегодня покупать гитару Влас отправился вместе с ним, так как сам ни черта не смыслил в инструменте, был слушателем и ценителем музыки, а не исполнителем.
Как и ожидалось, Георг с лёгкостью согласился стать консультантом, и по окончании рабочего дня они заехали в «Динатон» и выбрали для Славика корейскую шестиструнку Crafter. Начотдела рисков долго выспрашивал продавцов о гитаре так, как будто рисковал своими кровно заработанными. Очевидно, у консультантов сложилось впечатление, что инструмент покупает профессионал, хотя Гога не то что на гитаре, на губной гармошке никогда не пиликал. Влас возвращался домой с нетерпением, хотелось увидеть реакцию Славика на инструмент. Да и вообще: целый день в неведении, что там парень делает.
Парень был в своей комнате, валялся на кровати, читал Гюго. Конечно, он прекрасно слышал, что Влас пришёл, но не вышел и даже не повернулся в его сторону, когда тот заглянул в комнату. Так, предъявив только свою спину, задницу и скрещённые ноги, «поприветствовал»:
— Хочу вас освЕдомить: я не баловАлся, костюмирОванных хреней не устраивал, джакузи не трогал, жалюзИ не ломал. За квартАл виден блеск начищенных ручек и надраенных плафонов. Рыбам облегчИл голод, не корЫсти ради, а милосердия для. КиломЕтры пропылесосил и могу предложИть на ужин варёные яйца с салатиком, так как в холодильнике у тебя нихрена нет! А предвосхИтив ярость моего господина, я не выходил в магазин, а когда звонИт телефон, я ваще как мышь сижу сейчас, не отвечаю даже шёпотом!
— Э–э–э… — Влас удивлён и не сразу сообразил, как отреагировать. — Это ты записал сей спич и сейчас читаешь?
— Не–а! — Слава стал болтать ногами. — Выучил.
— Ого! Можешь, значит! Может, и вилки выучил и мы в ресторан сходим?
— Так я ж яйца наварил! — и только на этой фразе Славик развернулся, и его лицо тут же исказила гримаса боли. — Блин, весь день болю! Придётся тебе опять мне массаж делать! Ой, это чо?
— Перебьёшься без массажа. Не «чо», а «что». А это гитара. Тебе.
