Все проблемы и сомнения ушли куда–то вдаль, за грань стакана… сначала с «Манхеттеном», а потом и с драмбуйе, а потом и с «Бора–бора». И казалось, что нервная и пыльная неделя ушла в прошлое, канула в запасники памяти, и теперь — вот оно, отдохновение и лёгкость, когда всё просто и беспроблемно. И в этот самый момент лицо Дэна меняется. Ещё бы: нарисовалась Анжела со своими гламурными подружками. Это заметили все, кроме Славика. И всё внимание сразу переключилось на страдающего друга. Влас даже предложил переместиться в «Мост», чтобы не видеть стерву. Но уже подвыпивший Дэн упёрся как осёл, и друзья стали вести себя более развязно и громко. Типа пусть сука заметит их, пусть увидит, что всё в порядке, что даже лучше без неё. Ведь Анжела пришла без мужского окружения, а это значит, что она одна, что некому больше кружить ей мозг. Под градусной атмосферой артистической и товарищеской эйфории Влас не заметил, как смылся Славик. Опомнился уже, когда сам захотел в туалет и осознал, что его плебейский друг ушёл «отлить» как–то уж очень давно. В сортире Славки не было. Влас с шумной головой и ватными ногами отправился на поиски подопечного.
Лица, намазанные девичьи губы, синие и красные блики на голых ключицах, потные лбы, прыгающие бусы, расширенные зрачки и разная музыка: от хауса до рок–н–ролла. Всё мелькает, стучит, будоражит, найти в этом мороке одного–единственного трудно. Куда он подевался? Влас ищет розовую рубаху, так как пиджак остался лежать на кресле в VIP–чилауте. Пару раз он ошибочно разворачивал к себе каких–то юнцов, приняв их за Славку. Влас заглянул в туалет на втором и на первом этажах, выглянул на улицу. Закипало раздражение и желание, он чувствовал, что будет повод дотронуться до парня, сдавить в своих руках. Он увидел его случайно: какая–то деваха потащила Власа за рукав за собой, в гущу тел на главном танцполе, на втором этаже, и он уже начал было отбиваться, так как от девчонки тащило за милю дешёвыми духами, а её волосы в темпераментном пьяном танце слиплись от пота, но вдруг увидел за серебристым столбом извивающееся тело. Славка.
Он танцевал с какой–то дамочкой в кожаных штанах и заклёпанной сверху донизу майке. Он подхватывал её за шею, прокручивал вокруг себя. Он вилял бёдрами, как танцор–диско, стебово изображал ламбаду, подпевал вокалисту, и каждый палец знал своё движение, каждый изгиб тела принимал правильное положение. Славик взлохматил волосы себе, потом девчонке, подхватил её за талию и организовал рок–н–ролльную поддержку. Девушка изгибалась под стать парню, льнула к нему, угадывала его инициативу. «Они знакомы? — мутно соображал Влас, выглядывая из–за колонны. — Где он так научился танцевать клубные танцы? Чутьё? Природная пластичность? Хочу танцевать вместе с ним, но так, чтобы никто не видел, так, чтобы вести, чтобы не смел поднять на меня дерзких глаз. Чтобы он так же вилял задом, тёрся об меня бедром, робко брал за шею. Чтобы был такой же румянец… такие же красные губы… и маленькие, мягкие, почти прозрачные мочки ушей — всё в моей власти. Чёрт, я пьян! Надо ехать домой…»
И тут поменялся ритм: с агрессивного и долбёжного на трансовый, мягкий под вокал–эхо, под глубокий синий цвет, в котором глаза превращаются в глазницы, а кожа — в белый шёлк. Девчонка обхватила Славку за плечи, прижала к себе и закачалась с ним в истоме. Но Влас уже не мог терпеть. Схватил парня за шкирку и рванул на себя. Девушка изумлённо захлопала глазами и открыла рот, а Славик просто развернулся и уткнулся носом в шею Власа. Как будто и не заметил перемены партнёра. Прижался всем естеством, всем теплом своим к хозяину и урчит что–то в ухо. «Пьяный, — с облегчением подумал Влас, — отлично!» Он смело стал обнимать и обжимать послушного парня, доверчиво прижавшегося к нему. «You will never know, I would never show…»* — пела чуть с хрипотцой отрешённым голосом некая дива. И Влас дополнял: «Нет, никогда не узнаешь меня настоящего, что я чувствую, что мне нужно от тебя…» Он так долго мял плечи, спину, ягодицы повисшего на нём Славика, что понял: «Надо уходить, ещё немного — и я трахну парня прямо здесь в двухтысячном зале, под улюлюкание оглушённых людей, под ритм света, под это «you will never know…» Влас сильный, он поволок Славика отсюда обратно в мир випов и размеренного джаза, он не позволил толпе подсмотреть за своей слабостью.
При входе в зал Славка затрепыхался, задёргался и заторопился в туалет. А Влас увидел Дэна с безжизненным лицом, встревоженного Георга и кричащую рядом с ними Анжелу.
— Пойми, я не могу после него быть с тобой! — девушка, похоже, истерила.
— Анжел, ну он же альфонс! Он же нагрел тебя и сгинул! — увещевательным тоном гласил Георг, а Дэн стоял белее снега.
— И не жалею нисколько! С ним жизнь, хоть чуть–чуть, с ним я себя чувствовала женщиной, а не удачной партией. С ним не по ресторанам, а по пирожковым бегали, под дождём автобус дожидались. А вы… вы… банкоматы, а не мужчины. Все трое! — это она узрела подходящего Власа.
