Таня взглянула на мать. В том, что ее мать уже десятки лет в рамках своей профессии сидела и задавала вопросы, было что-то абсурдное. «I know, – сказала Таня и зачитала текст Жерома: – „Сегодня это было более чем странно. Мои дела не очень. Напиши, когда разберешься с собой“. Наверное, он был еще в поезде. А потом написал еще: „Пожалуйста, извини меня, если я сделал что-то плохое. Вот только ума не приложу, что именно. Если это сайт – просто забудь“. Я ответила через одиннадцать минут: „Я сейчас ничего не соображаю. Я напишу тебе. Наверняка это моя проблема. Мне ужасно жаль“».
Когда Таня прочитала свое сообщение, оно ей неожиданно понравилось. В принципе, совсем неплохо написано.
«В тот момент ты и не могла больше ничего сделать, – одобрила Улла, – а сейчас какие у тебя мысли в связи с Жеромом? Ты скучаешь по нему?»
«Сейчас мне было бы невыносимо увидеться с ним. Но я скучаю по моментам, когда мне нравилось думать о нем». Да, возможность в любой момент пообщаться с Жеромом и запланировать следующую встречу надолго наполняла ее радостью и давала ощущение стабильности. Сейчас она не хотела общаться с ним, и это ее подавляло. «Я чувствую себя подавленной», – сказала она.
«А ты смотрела сайт после того, как он уехал?»
Таня покачала головой:
«Это тут ни при чем».
«Почему ни при чем?»
Таня снова взяла в руки телефон, словно собираясь открыть сайт, но в этом не было никакой необходимости. Она прекрасно помнила анимированную заставку со своей подписью, цитаты и картинки, подобранные Жеромом. Она сказала: «Сайт на самом деле вполне милый».
«Ты не чувствуешь чрезмерной опеки со стороны Жерома?»
«Нет».
«Почему же тогда тебе хочется оттолкнуть его?»
«Я не хочу его отталкивать», – ответила Таня.
«Просто хочешь побыть одна?»
Таня глубоко вздохнула.
«Да».
«У тебя есть кто-то другой?»
«Почему ты спрашиваешь?»
«А разве это не логичный вопрос?»
Таня занервничала. Улла выдержала ее взгляд.
«Возможно, есть человек, который меня немного интересует. Но на самом деле он мне не нравится».
Улла молчала.
«К тому же в него влюблена моя подруга».
Улла молчала.
«Но я знаю, что нравлюсь ему».
Улла сказала:
«Признайся, что тебя это волнует».
«Он меня напрягает».
«Но тебе льстит, что ты ему нравишься».
«Возможно».
«Ты бы хотела переспать с ним?»
«Мам!»
Таня уже много лет не обращалась к матери «мам».
«Я спрашиваю как терапевт, а не как мама».
Таня давно заметила, что матери нравилось, когда она обращалась к ней не по имени. Но Таня обращалась по имени.
«Может быть, сделаем перерыв?»
«Чай или кофе?» – спросила Улла.
«Воды», – ответила Таня.
В мультимедийной комнате семьи Арнхайм имелся большой плоский экран с выходом в интернет и подключенным плеером DVD и VHS. Под ним, на столике, лежал планшет Sony с массой подписок на разные издания, а в ящике столика лежали три игровые приставки: Playstation 4 Pro, Xbox One и та самая Nintendo 64, на которой Таня и Сара играли в детстве. У отца Тани была слабость к видеоиграм еще с конца восьмидесятых годов. Таня не удивилась бы, если бы узнала, что ее отец Константин, урожденный Хильма, но взявший фамилию жены, стримит в интернете под псевдонимом свои игры. Но когда Таня спросила его об этом, оказалось, что отец даже не знает о таком способе социального взаимодействия на игровых онлайн-платформах.
На кухне Улла поставила на стол графин с сильногазированной минералкой и кубиками льда, а также тарелку с фруктами. Сама она пила эспрессо без молока. Таня раздумывала, нужно ли сейчас, во время официального перерыва, говорить на посторонние темы. Вероятно, Улла была бы не против. К сожалению, Тане не приходило в голову ничего, что не относилось бы прямо или косвенно к ее конфликту с Жеромом. Она съела несколько кусочков яблока и целый мандарин. После второго стакана воды она сказала: «Ну что, давай продолжать? Хочется поскорее закончить».
«Что ты хочешь закончить? Бесплатную консультацию?»
Этот намек на теоретическую возможность оплаты показался Тане довольно дурацким. «Если хочешь, я могу заплатить за твою консультацию», – сказала она.
«Пойми меня правильно… Это всё имеет смысл, только если ты участвуешь в полной мере. Ты должна быть открытой».
«Я знаю».
«Вернешься на ковер или поговорим тут, на равных?»
Некоторое время спустя Таня сидела на диване, который, по ее ощущениям, выпрямлял ей спину, а Улла сидела по-турецки на ковре, и казалось, что ей удобно.
«На самом деле ты чего-то ждешь от этого другого мужчины, верно?»
«Нет… ничего такого».
«Ты не собираешься жить с ним, но в глубине души он тебя привлекает».
Таня вспомнила, как Янис стоял рядом с ней у стойки в клубе «Ом» и чересчур долго восхищался Робертом Паттинсоном с осветленными химией волосами, как спустя несколько месяцев он почти робко говорил с ней на Coctail d’Amore, и это воспоминание было неразрывно связано с теплотой экстази. Таня ощутила легкое сексуальное возбуждение; в обществе Уллы это было крайне неуместно.
«Наверное, он меня привлекает, да».
«И в чем тут проблема?»
«В том, что я изменила бы Жерому и обидела бы подругу».
«Это действительно твоя тема? Мораль?»
