По ощущениям Жерома, ни разу в жизни не переехать в Берлин было сродни тому, как никогда не иметь аккаунта на «Фейсбуке». Оба этих решения избавили его от соревнования самолюбий и нарциссических страданий, хотя, возможно, сузили его картину мира. На Бруно была блестящая рубашка из искусственного шелка, он казался немного усталым. Ему явно не хотелось говорить о Боккенхайме. Наверное, он ищет пути к бегству, потому что наступает осень, подумал Жером, раннее наступление темноты изменило атмосферу, и некоторые люди, вместо того чтобы наслаждаться такими изменениями, начали спешно строить планы, которые они никогда не реализуют. Внизу на Эльбештрассе подъехал очень длинный белый лимузин. Бруно снял на свой телефон Nokia Sirocco, как из него вышла группа коренастых блондинок. «Наверное, девичник», – сказал Жером, пока блондинки фотографировали друг друга. Привокзальный район окончательно испортился, Бруно сказал, что он теперь в равной мере депрессивно-криминальный и стерильно-джентрифицированный. Жером выразил сомнение, что такая оригинальная комбинация на самом деле возможна. «Еще как, – ответил Бруно и спросил: – Кстати, Юлиан не предлагал тебе быть свидетелем у него на свадьбе?»
«К счастью, нет», – ответил Жером.
«Мне тоже нет», – сказал Бруно.
Тот факт, что Юлиан через несколько недель женится, причем на специально арендованной многофункциональной вилле на границе с Тюрингией, из-за чего всем членам семьи и близким друзьям пришлось зарезервировать для этого праздника два выходных в октябре, у Бруно и Жерома вызывал недоумение. Они предполагали, что Юлиан поддался давлению Яны, своей подруги. «Я думаю, ему просто было лень спорить, – повторил Бруно. – Яна даже ходит в кино на романтические комедии. Ей нравится идея брака. А Елена в любом случае связывает их друг с другом».
Юлиан никогда ничего не рассказывал о своей дочери Елене, когда проводил время с Бруно и Жеромом. Они предпочитали говорить о фильмах и музыке. У Жерома складывалось впечатление, что, когда Юлиан общался с ним и Бруно, он как бы отправлялся в отпуск в собственное прошлое. Наверное, дружба неизбежно становится функциональной, когда люди создают семьи, тогда уже достаточно того, чтобы в оставшееся свободное время давать друг другу отдых и утешение. Разумеется, с Таней Жерома тоже связывала интенсивная дружба. Ему было бы недостаточно просто регулярно обмениваться новостями, Жером хотел быть причастным к ее мыслям, чувствовать себя рядом с ней комфортно и уверенно. Кроме того, он хотел спать с ней. Жером был по-прежнему влюблен, это чувство несколько раз изменилось за бесконтактные месяцы, но не исчезло.
Бруно и Жером пешком отправились из привокзального района в центр, к «Дортмундской пивной», которую некоторые студентки и студенты академии художеств «Штедель» объявили адекватной альтернативой закрывшемуся Terminus Spiritus. Бруно заказал большой сидр для Жерома, а себе маленькое пиво. Его татуировка на ноге имела скорее символический характер, на самом деле Бруно никогда особенно не любил сидр. Он кивком поприветствовал темноволосую девушку, которая была несколько старше окружавших ее студенток. «Я как-то был на ее выставке», – пояснил Бруно, и тут Жером понял, что тоже знаком с нею. «Обалдеть, она же работает в прокате электромобилей „Йенни Кёлер“!» Жером пришел в восторг, он никогда раньше не встречал никого их этих харизматичных сотрудниц вне автопроката. «Насколько я знаю, там работают исключительно лесбы, занимающиеся искусством», – сказал Бруно без малейшего уничижительного оттенка. Бруно сказал лесбы вместо лесбиянки, это понравилось Жерому, который раньше не задумывался о сексуальной ориентации сотрудниц проката. Он обобщил впечатления от своих двенадцати визитов в Jenny Köhler’s Electric Rental и задумался, соответствует ли истине утверждение Бруно. Получается, он слишком наивен и ничего не видит? Взгляд Жерома блуждал по «Дортмундской пивной». Девушки в «Йенни Кёлер» всегда казались ему просто симпатичными. Жером решил, что в этом нет никакой наивности.
Бруно и Жером подсели к знакомому Бруно, который был родом из Шотландии и говорил на малопонятном английском. Из-за того, что мать Жерома была англичанкой, люди автоматически ожидали, что он будет понимать все британские диалекты, но мать научила его только аккуратному оксфордскому произношению, а сам Жером никогда не жил в Британии. Тем не менее он с удовольствием слушал этого шотландца, которого звали Мишель, возможно, именно потому, что не всё понимал. Мишель рассказал о вечеринке в честь тридцатилетия бара «Централ», которая пройдет сегодня в многоэтажном клубе в Альт-Заксенхаузене. Жерому понравилась идея сходить туда, он был рад, что «Централ» еще существует, и к тому же он несколько лет не бывал в Альт-Заксенхаузене. Раньше этот район напоминал ему видеоролики «Шпигеля» о немецких алкотуристах на Майорке, и сейчас ему захотелось именно такого чувства отчужденности.
