Аллигат. Исход полностью

— Едва тёплый. Сейчас подогрею.

— А что там у вас? — принюхалась Ольга. Пахло чем-то вкусным.

— Луковый суп с курицей и… остальное вы пробовали вчера.

— C'est merveilleux! Как чудесно! А запах!.. — прищурилась она от удовольствия. — Недаром утверждают, что мужчины готовят лучше женщин. Не надо греть. Если вы не станете возражать, я приступлю к трапезе тотчас. Мы говорили о потере памяти, — напомнила она.

— Потеря памяти — весьма загадочный недуг, — обслужив гостью, Кадди сел напротив неё. — Я не знаю никого из учёных мужей, кто бы в настоящее время занимался изысканиями в этом направлении.

— Значит, Шэйле ничем нельзя помочь? — приступила Ольга к еде.

— Ваша подруга хрупкого сложения? — осведомился мужчина и женщина кивнула:

— Она высокая и стройная. И очень красивая, — улыбнулась задумчиво.

— Можно попробовать гипноз. Знаете, что это такое, мадам Ле Бретон?

— Oui. Когда человек находится между сном и бодрствованием. В таком состоянии он легковнушаемый.

— Верно, — вдохновился Кадди. — Посредством гипнотического сна больной отправляется в собственное прошлое и память в этот момент может вернуться. Но откуда вы знаете? Это новое направление в медицине.

— Слышала от кого-то, — увильнула от прямого ответа Ольга.

— Далеко не всегда гипноз приводит к восстановлению памяти. Без сомнения, он снижает невротическую напряжённость и проявления меланхолии, что благотворно действует на организм.

— А кроме гипноза есть ещё какое-нибудь лечение?

— Есть, но при частичной потере памяти проводить операцию на черепе не нужно. Тем более что при этом нет уверенности в полном восстановлении памяти. Вашей подруге показано правильное питание, ежедневное чередование приятных подвижных занятий с отдыхом.

— Quoi?.. Правильное питание? — удивилась Ольга.

— Ничего выдающегося в еде не рекомендовано. Есть нужно всё привычное, но отдавать предпочтение блюдам из свинины, риса, гороха. Показаны всевозможные орехи.

Ольга кивнула в знак согласия, приступая к пирогу с начинкой из мясного фарша с густым соусом.

— У вас двое сыновей? — вдруг спросил Кадди. — С кем они остались?

Ольга не сразу сообразила, о ком идёт речь.

— О-о, нет, у меня нет детей. Простите, мсьё Макинтайр, я вынуждена была сказать неправду. Этого требовало исполнение роли, — вздохнула она огорчённо и сосредоточилась на еде.

Её изменившееся настроение не осталось незамеченным.

— У вас обязательно будут дети, мадам Ле Бретон, — мягко сказал мужчина. — Скоро закончится ваш траур. Вы молоды и… красивы, — замялся он, опуская глаза. — Ни один мужчина, при близком знакомстве с вами…

— Мсьё Макинтайр, у меня не будет детей, — вскинула на него Ольга повлажневшие глаза.

Она не знала, зачем сказала ему об этом. Возможно, не хотелось обнадёживать его, потому что мужчина ей нравился, и она видела его ответную симпатию.

Не хотелось обнадёживать себя.

В этом времени бездетная вдова со скромным приданым не имела даже мизерного шанса выйти замуж за молодого состоятельного мужчину. Если только это не вдовец в зрелом возрасте с уже имеющимися детьми и не планирующий общих детей с новой женой.

Кадди смотрел на неё и молчал. В его взгляде читалось недоверие и, желая всё прояснить до конца, Ольга продолжила:

— Я была на пятом месяце беременности, когда упала с лестницы. Oui-оui, будь неладны эти лестницы. Вместе с потерей ребёнка я лишилась матки.

— Простите, но я не могу не спросить: я вас правильно понял? Вам сделали операцию, чтобы освободить матку от мёртвого плода? И вы выжили? После такого выживает лишь одна женщина из пяти.

— Как видите, мсьё Макинтайр. Смею предположить, что роженицы умирают от занесённой инфекции, а не потому, что удалена матка.

— Погодите, — нетерпеливо качнул головой Кадди, — вам удалили матку полностью, а не просто наложили шов на живот?

— Удалили полностью. Если бы оставили матку, я бы могла иметь ребёнка, пусть бы для этого пришлось делать кесарево сечение.

— При кесаревом сечении выживаемость тоже довольно низкая. После наложения швов на брюшную стенку живота практически невозможно остановить кровотечение.

— После наложения шва на разрез матки, вы хотели сказать? — возразила Ольга.

Она догадалась, что в этом времени подобные операции не имеют успеха.

— Нет, — насторожился Кадди, — я верно сказал.

Ольга похолодела от пронзившей её мысли:

— Quoi?.. То есть, доктор зашивает только шов на животе, оставляя матку… эмм… рассечённой? Это самостоятельный орган и он оставляет его незашитым, обрекая несчастную роженицу на смерть, полагая, что стенки матки срастутся самостоятельно? — бросило Ольгу в жар. — Естественно, она кровоточит!

— Я не хирург, — ответил Кадди. — Но вы открыли мне глаза на одно крайне важное обстоятельство! Мне необходимо всё обдумать и срочно написать своему наставнику.