— На только одно обстоятельство? — прищурилась Ольга, вспомнив свою первую встречу с доктором Пэйтоном и его грязные руки. — Могу добавить, что я ошарашена невежеством врачей не только в этом вопросе. К смерти рожениц и других пациентов приводит также антисанитария и отсутствие стерильных условий при проведении операций. Она станет успешной, если предотвратить попадание микробов в рану, обеззаразить инструмент, которым проводится операция. И после неё надо продолжать обрабатывать раны до полного их заживления, — выдохнула Ольга, отпивая холодного чаю и подвигая печенье с черносливом.
— Откуда вы всё это знаете? — уставился на неё Кадди шокировано. — Чем вы занимаетесь?
— Я вдова, как вам известно. Ещё иногда читаю научные статьи в журналах медицинского содержания.
— И вам интересна эта тема? — подался он к ней невольно.
— Не интересна, — поспешила разочаровать его Ольга, не желая продолжать разговор. — Одно время я хотела понять, могла ли избежать потери матки. Вот и читала на эту тему статьи. А у вас есть дети? Вы женаты? — спросила она, давая понять, что больше не намерена говорить о медицине.
Кадди понял и тяжело вздохнул.
— Сыну шесть лет и дочери четыре года. Жена умерла родами, — ответил он без тени грусти.
—
— Всё в прошлом, — легонько пожал её тёплую ладонь. — Как называется поместье, в котором живёт мать вашей подруги? Вам далеко придётся ехать?
— От Лондона до поместья Фалметт минут сорок в экипаже. Или чуть больше, — сделала она поправку на зимние дороги.
— Долго вы собираетесь там пробыть?
— Не знаю. Мать Шэйлы, вдовствующая маркиза Стакей, особа непредсказуемая. Учитывая состояние её дочери, она меня может не пустить к ней. Тогда я вернусь в Лондон и через некоторое время снова попытаюсь связаться с Шэйлой. Можно мне вернуться в ваш дом?
— Нужно, — похлопал её по ладони Кадди.
Ольга, в самом деле, не знала, чего ожидать от Веноны. При непростом характере леди Стакей, от неё можно было ожидать чего угодно. Но на пятнадцатиминутный визит всё же она рассчитывала.
—
— Да, меня ждут мои дети и пациенты. Когда появится новый покупатель, я приеду снова.
— Если хотите ускорить продажу дома, можно дать объявление в газету. И не в одну. Хотите, я напишу для вас привлекательное объявление? Его обязательно нужно поместить в рамку. И также дать объявление в женском журнале.
— В женском журнале? — удивился Кадди.
— Вы недооцениваете женскую общительность. Мы ещё те сплетницы, — улыбнулась Ольга. — И у нас масса знакомых, нуждающихся в улучшении жилищных условий.
— Пожалуй, я уговорю мать повременить с продажей дома до весны, — Кадди задумчиво постукивал по столешнице указательным пальцем. — Моя помощь в поиске вашей подруги вам уже не нужна. Завтра вы уедете, и мы больше не увидимся. Никогда.
— Наверное, — прошептала Ольга, сглатывая колючий ком в горле. Когда она успела привязаться к Кадди? К этому сильному и доброму медноволосому шотландцу?
— А как же блинчики? — спросил он. Его взгляд остановился на лице женщины. Глаза подёрнулись печалью.
— Приготовлю на завтрак. До полудня много времени, — поднялась Ольга. — Спасибо за вкусный ленч. Или обед? — скупо улыбнулась мужчине, составляя пустые тарелки на столе.
Она планировала поехать в поместье Фалметт не позднее полудня. Время визитов длилось с двух до пяти часов в любой день недели и приглашения для этого не требовалось. За пятнадцать минут она должна убедить Венону пропустить её к больной Шэйле, увидеться с ней и… задержаться в гостях хотя бы на несколько дней.
Кадди ушёл нанять экипаж до поместья Фалметт, а Ольга стояла в холле у зеркала и смотрела на своё отражение. Заметно нервничала, потирая на запястье браслет, подаренный Антоном.
Она не выспалась, проведя ночь в полудрёме — изводила себя мыслями о предстоящей поездке, которая виделась провальной. Шэйла её не узнает и она, после безуспешных попыток убедить леди в обратном, будет вынуждена позорно покинуть поместье.
Только под утро она переключилась на более приятные мысли о последнем вечере, проведённом в обществе шотландца, но и в них утешения не нашла.
После принятия ванны, Ольга сушила у камина волосы, когда Кадди спросил разрешения провести остаток вечера в её обществе. Он снова был одет по-домашнему: в вязаный свитер и свободные брюки, заправленные в толстые шерстяные гольфы.
Женщина с любопытством рассматривала чёрные кожаные тапки на толстой подошве с небольшим каблуком. Они крепились на голени с помощью длинного кожаного шнурка, продетого через множество петель-тоннелей на берцах.
— Гилли-броги*, — заметил мужчина её интерес. — Люблю их за удобство и долговечность.
Неожиданно, Ольга проговорила с доктором до полуночи.
