– Не при чём? – спросила она, сказав этим, что ни на грош ему сейчас не верит.
– Ни, ни, – мотнул тот головой, – я тут так… иду вот, иду… и всё.
– Вот, понимаете, – Лена вздохнула, – не знаю, кому спасибо сказать? Не подскажете?
– Ни, ни.
– Вот как? – она как-то впервые едко улыбнулась, улыбнулась так, как могут улыбаться женщины, что называется «показывая коготочки», – Ну что ж, – вздохнула ещё горестнее, – надеюсь, Вы мне не откажете вместе пройти на работу?..
– Да я, пожалуйста, – пожал плечами Сергей.
И только когда они вместе входили в здание телестудии, Сергей, наконец понял, насколько мужчины бывают глупее женщин в сердечных делах. Ну, конечно же, все видели, как дядя Сергей и Лена Каневская входят в здание вместе, а у Каневской-то, а?.. У Каневской?! Роза вот такущая! Представляете, этот Сергей, вот жук, а? Уже охомутал девку! Или она его?.. А? Стоп! О, загадка!
Что же касается самой Лены, то для неё загадок больше никаких не было. Лена прочитала на смятенном лице Сергея, стоя с ним у здания студии, всё, что происходило в душе мужчины в эту секунду. В сущности, Лена не очень была удивлена: ещё когда дядя Серёжа согласился с ней поехать в Антарктиду, она уже тогда в его словах услышала лёгкое, затаённое, романтическое мужское увлечение. Впрочем, сегодня она бы поехала с ним в Антарктиду… Именно в Антарктиду, делать сюжеты о южных полярниках, «пингвинах» (оскорбительное слово про американцев), которые являются соседями российских полярников, а ещё про тюленей, морских львов, вмёрзших во льды кораблях и, обязательно – о том героизме, когда Российский ледокол пришёл на помощь замерзающим «пингвинам», у которых кораблик зажало льдами, а он их освободил.
На работе их приход был встречен более чем сдержанно. Оператор Юрка Быздырь только посмотрел и вместо обычного приветствия, сказал:
– A-а… ну да, как ещё?
Остальной состав, что встретился по пути, промолчал столь выразительно, что уж лучше бы орал что-нибудь во всё горло. Помните выражение: «Тишина на уши давит»? А никогда не испытывали, как ещё невысказанная обществом пошлость давит на сознание? И сказать в ответ ничего нельзя, потому как не говорит никто и первому говорить – просто глупо. Кстати, оправдываться всегда глупо, глупо хотя бы потому, что Великий Русский Язык к слову «оправдать» имеет синоним – обелить. Теперь представьте себе такую картину – вас с ног до головы облили краской цвета неспелых фекалий, а Вы добросовестно и усердно берёте кисточку в руки (потому как оправдание никогда не бывает мгновенным, всё равно, при любых фактах, кто-то да засомневается), так вот, берёте кисточку с белой краской и давай себя выкрашивать!.. С лица начинаете, конечно, когда личико уже чистое, на остальное смотреть ещё более противно, да и болезненно. Потому не оправдывайтесь. Приличные поймут или поверят, или наоборот ни во что не поверят, потому что верят вам, а все остальные?.. Это уже их жизнь. Они без этого, может быть, и не могут? Доставьте людям удовольствие? Зачтётся.
Когда Сергей оказался в операторской комнате, туда сразу же вошёл сорокалетний Юрка Баздырь, похлопал его по плечу, сказал одобряюще:
– Молодец. Если не ты, то кто?
Тут же в комнату вбежал Юрка Серых, работавший на ставке помрежа, имевший склонности ко всяким женственностям, вплоть до полного увлечения мужчинами, вбежал Юрка Серых, посмотрел в ясные очи Сергея, сказал:
– Не знал… не знал. Зачем ты девчонке голову крутишь?.. Она же… маленькая ещё?
– А кому ему голову крутить? – вступился тут же Баздырь, – Тебе, что ли?
Серых повёл изящно, плавно плечом и выдал:
– Уж лучше бы мне!
Вот и началась новая страница на студии.
Лене тоже как-то попытались «на вид» поставить отношения, которых не было, сказав устами того же продюсера Карины:
– Вы знаете, Каневская, вчера Ваш воздыхатель…
– Смотрите за своими воздыхателями, – тут же отсоветовала Лена и тут же немножко злобновато: – свои-то воздыхатели есть?
Карина ушла, и потуги на изящную корпоративную пошлость закончились. Карина любила говорить при свидетелях, чтобы потом было на кого ссылаться, при свидетелях и получила.
Не успел цветок белый, цветущий и пахнущий на зависть всей редакции, свернуть свои бархатные очаровательные листики, как на столе Каневской, словно из воздуха соткавшись, появился второй… Вторая роза тоже была белая, такая же пышная, ароматная и гордая. Так же высоко взметнулась из тоненькой вазочки, что нашла старший редактор информации, так же тихо распускался её бутон до полного жизненного апофеоза, так же потом стал собираться, скукоживаться, темнеть по краям лепестков… Но не успел он полностью уронить свою прекрасную головку, как… Ну да, всё правильно – на столе Лены Каневской появился ещё один белый цветок.
Старший редактор информации на это лишь улыбалась. Она была ровесницей Сергея, они знали друг друга ещё со времён Советского Союза, когда сидели рядом на горшках в детском саду Великой Страны Советов. Директор Виктор Александрович вообще сделал вид, что ничего не замечает, лишь при встрече с Сергеем пару раз спросил:
– Дела как?
