– А за кого надо? – задался бестолочь Сергей вопросом, – Может, вообще пока не надо? Надо осмотреться?
– Сколько можно осматриваться, говорит мой папа, в мои годы у моих подруг уже по двое детей по квартире бегают…
Сергей молчал. Лена тоже помолчала, подумала, а не переборщила ли? Потом решилась и сказала:
– Хорошо, не буду. Буду ждать своего принца. Кстати, – тут же очень живо поинтересовалась она, – Вы никогда не хотели стать принцем?
– Я?..
– Ну, может, в детстве, или юности?
– Нет, – ответил он, – героем хотел стать. Затем и спортом стал заниматься. На лыжи встал, потому что хотел быть в юности профессионалом охотником на пушнину.
– Траппером? – подсказала она.
– Да.
– Так Вы и стрелять умеете?
– Что там уметь?
– Так у Вас и ружьё есть?
– Так что там особенного? Есть.
– Дайте пострелять?
– Сейчас?
– Нет, зачем. Мы договоримся, пойдём с Вами на лыжах на охоту и Вы мне там, посреди тундры дадите пострелять.
– Сейчас май месяц, до зимы далеко, но на весенний сезон сходить можно, на селезня, к примеру.
– Обязательно пойдём на охоту, – вдруг загорелась Лена, – если Вы не возьмёте меня после этих слов на охоту, я… я просто обижусь на Вас до конца своих дней!
– Да нет, я возьму, – чуть не испугался Сергей, – экипировка есть?
– Найдём!
Разговор ни о чём продолжался минут десять. У женщин есть удивительная способность поддерживать или вести разговор ни о чём часами, но когда женщина от разговора ждёт чего-то особенного, она тоже не очень желает говорить ни о чём. Женщина обычно старается направить разговор в то русло, которое ей столь необходимо, или которое её сейчас интересует. Попробовав на принце и явно не получив того ответа, который ожидала, она вдруг сменила тон, стала принципиально строгой, сказав:
– Сергей, Вы мне друг?
– Конечно, – вырвалось у того.
– Тогда Вы мне должны обязательно помочь. Мне просто необходимо узнать, кто мне дарит розы на работе? Понимаете меня?
– Зачем?
– Необходимо!
– Зачем?
– Я сказала. Женщине всегда надо знать, кто к ней как относится…
– Я к тебе отношусь хорошо, – выдавил из себя Сергей.
– Н-ну… я не сомневаюсь, иначе, разве Вы бы ездили со мной на каждую мою съёмку? Но…
– Да нет никаких «но», – вдруг запросто сказал ей Сергей, – хорошо отношусь и всё. Во всех… отношениях.
Лена помолчала, подумала, но тему не изменила.
– И всё же, если это кто-то дарит цветы специально, чтобы меня подставить…
– Разве можно дарить такие цветы, тем более белого цвета, с плохими мыслями, с какими-то подлыми намерениями?
– А при чём цвет?
– Белый цвет? На востоке говорят: цвет незамутнённого сознания, потому первое детское кимоно – белого цвета, приходит ученик с прозрачным сознанием в школу; белый цвет на войне – цвет окончания боевых действий, а в отношениях между людьми… белый цвет – цвет искренности и невинности желаний.
– А красный? – спросила она туманным голосом, – Вот, к примеру, красные розы?
– Красные? Красный – это цвет страсти, и говорит он совсем о других желаниях, если дарит цветы мужчина, гвоздики не в счёт.
– Вы часто девушкам дарили цветы красного цвета?
– Я вообще девушкам цветы не дарил.
– Подарите мне красную розу? – сказала она так, словно потребовала ухаживания за собой. Сергей замер. Он даже совсем и не увидел, куда своими вопросами и разговорами завела его Лена. Сергей, прикрыв трубку рукой, глубоко вздохнул и сказал самому себе:
– Мой бог! Мне сорок пять лет, я не умею, оказывается, говорить с девчонками! Мой бог! Мне сорок пять лет, я теряюсь с девчонкой, которая мне…
– Алло? – сказала Лена.
– Ты хочешь именно от меня красную розу?
– Да. Хочу-у от Вас! – заявила она, – Алую, как кровь!
– Хорошо.
– Договорились. Жду.
– Когда? – как-то торопливо спросил он, словно боялся, что она телефон отключит. Она и отключила, сказав:
– Всегда!
Трубочку выключила, вышла к родителям, встала в дверях кухни, изогнулась бедром, опершись рукой о дверной проём, спросила:
– Пап, мам, а я, и правда, так хороша, что взрослые мужики по мне с ума сходят?
Папа сидел к ней спиной и, когда повернулся, Лена увидела в руках у него ремень… Самый настоящий ремень.
– Не знаю, кто по тебе сходит куда, но я сейчас тебя, гадюку, за скачки эти, за загубленную рюмку!..
И тряхнул ремнём. Мама тут же встала, пропустила Лену на своё место, сказав:
– Молодой человек?
– Молодой, – согласилась Лена, посмотрела в стол и спросила маму, – тебе сегодня сколько?
– Пятьдесят, – ответила мама слегка недоумённо.
– Он младше тебя на пять лет, – заявила Лена громко и принялась за еду.
За столом повисла тишина.
На следующее утро на столе Лены появилась алая роза в то время, когда кабинет был ещё закрыт. Редактор Бобров, явившийся первым, многозначительно нагнулся над столом, боясь взять цветок в руки, понюхал его таким образом и сказала в стол:
– Это неспроста! Это знак!
Тут же в редакцию ввалились сотрудники, приехавшие с первой студийной машиной, увидели цветок, старший редактор качнула головой:
– Кажется, процесс набирает обороты?
– Не-ет, – помотал Бобров головой, – это знак.
