Потому сидят родители, смотрят на доченьку свою, нарадоваться не могут, что всё забылось, что, наконец, дочь работает, где и мечтала со школьной скамьи, да на журналиста не получилось поступить в университет, поступила на филолога. Ничего, главное не то, что закончил, а что в голове твоей – можешь или нет? Вот сидят все, едят, папа водочку попивает… И здесь из комнаты Лены звук такой… ну вот знаете, если соединить треск дерева, когда баню сносят трактором, тут же гвоздём по стеклу царапают и кто-то очень сильно страдает метеоризмом, не в силах сдержаться… всё в одном звуке. Папа поморщиться успел, мама – вздрогнуть, дома у Лены никогда таких звуков телефон не издавал, на работе-то привыкли. И здесь!.. Иха дочь!.. Вскакивает со стула, из-за стола кухонного, словно её кипятком ошпарили, а вдогонку ещё и пинка дали! Вскакивает Лена в свои двадцать пять лет из-за стола, переворачивая на папу остатки супа, рюмку водки и селёдку в придачу, папа не удерживается на табуретке и валится вместе с ней назад на холодильник, на мамино платье выплёскивается сметана, папина водка стекает сюда же дополнением, по пути дочь сбивает пару табуреток запасных, перескакивает их, как профессиональный легкоатлет, и в два прыжка оказывается у себя в комнате, хватает телефон, бухается животом на свою кровать, подносит телефон к уху, нажимает кнопку и, вместо заполошного куриного: «Хто, что, кого?!», раздаётся очень милый женский, мягкий голос девушки, чуть уставшей от безделья и просмотра последнего женского журнала:
– Ал-ло? Слушаю?
Из кухни донесся папин голос:
– Нет, лапша на штанах – ладно, но водку я ей не прощу. Выпорю.
– Слушаю? – повторила Лена.
– Это я, – сказал Сергей.
– Я поняла, – согласилась она мило, – Вы у меня на дисплее. Помните, я Вас сфотографировала на стройке? Теперь, когда Вы звоните, у меня сначала появляется ваш портрет… а у Вас есть мой портрет? На телефоне?
– Нет, – соврал он, – нету портрета.
Ой, стыдно стало, и за что стыдно? Первый раз, что ли, девушкам врал?
– А Вы меня сфотографируйте? – вдруг предложила она и здесь же добавила, – С розой? У вас есть на каком-нибудь номере телефона девушка с розой в руках?
– Нет.
– А вот и будет. Вы где розы предпочитаете покупать?
– Так в… – чуть не проговорился он, – где придётся, когда восьмое марта.
– Ага, – сказала вдруг Лена простенько, – ну да… когда ж ещё мужчины могут покупать девушкам цветы? Правильно? Жуткий это праздник – Восьмое марта. Полноценное доказательство, что наши мужчины похожи на мужчин только раз в году. Лучше бы его и не было.
– Праздника?
– Конечно.
– Можно выйти с предложением на Госдуму.
– Мысль. Что делаете? Или Вы по работе?
– Н-нет, – запнулся он, потому как приходилось признаваться, что звонит не по работе, а раз не по работе, значит, по личному, а раз по личному, значит, нравится, а может, и того больше? А раз нравится девушка, значит – чувства, а раз чувства… А раз чувства, значит, надо признаваться в чувствах! А признаваться!.. Особенно, когда никогда особенно в таких вещах не признавался!.. Это же не просто проблема, это трагедия мужского духа и мужской принципиальности по статье – эмоциональная сдержанность. А уж, как наши мужчины любят быть эмоционально-сдержанными!.. Бабами их не корми, только дай показать свою независимость, снисходительность и полную отстранённость от того что называется нежностью, или какой там ласковостью… Женщины! Если вы сказали своему мужчине, что он нежный и ласковый, то не удивляйтесь, когда он на следующий день станет вас избегать. Почему? Сдержанные люди. Поэтому в нашем обществе очень хорошо прижилось испанское слово – мачо. А что такое мачо? Мачо – это просто самец. И в первом своём значении, это бык-самец. Скотина. Вот назвать мужчину скотиной, так то по-нашему. Потому и любят бегать наши девки по турецко-арабским парням, где этой фальшивой нежности, сколько звёзд на небе, а может, мух на выгребной яме.
– Не по работе, значит, просто так звоните? – спросила она, явно хорошо слыша, что творится на другом конце телефонной линии.
– Ну да… – Сергей так и не нашёл, что сказать, сколько ни вслушивался в голос Лены, – просто звоню. Так вот звоню себе и звоню.
Лена хихикнула весело.
– А ты чем занимаешься? – спросил он, после чего обозвал себя уродом. Вопрос и в самом деле для восьмиклассников, помните, в детстве: «Чего ты делаешь?»
– У мамы день рождения, празднуем, папа водку пьёт, мама платье рассматривает, а я составляю им компанию.
– Весело.
– Да-а, – протянула Лена, глянув в сторону кухни, – теперь точно весело будет, – сказала уже для себя, но Сергей услышал, тут же попробовал поддержать:
– Самое главное на дне рождения – настроение.
– Папа меня замуж отдать хочет, – сказала она тяжко и вздохнула.
– Замуж? – от волнения Сергей, похоже, сразу и не понял значения слова.
– Замуж.
– За к-кого? – будто стал догадываться он, о чём идёт речь.
– Да за кого угодно. Как Вы думаете, выходить мне замуж?
– За кого угодно выходить не надо, – голос его и окреп, и дрогнул одновременно.
– А за кого надо? – спросила она тихо, и явно подталкивая мужчину.
