– Уж не ты ли, Миша, цветуёчками балуешься? – подошёл к нему молодой корреспондент Егор Киров, цветок поднял, взвесил его в руке и оценил так: – Ну… я думаю так… на одну ночку бурную потянет!
– Ты, Гоша, дурень, – сказал ему Бобров, – потому до сих пор прыщавый. А это подарил мужчина. А мужчины, Гоша, подарки и знаки внимания женщинам не определяют в ночках бурных.
– Сам дурак, – ответил Гоша и ушёл к своему столу.
– И всё же? – глянула хитровато на Боброва старший редактор, – Кто сей загадочный мужчина? Уж не ты ли, Мишка? Признавайся!
– Да я бы… – помечтал тот, – я бы с удовольствием… да не видит она меня… сквозит же в глазах у девчонки?
Здесь в редакцию пришла Лена, увидела цветок, чуть притихла сразу, потом сказала:
– A-а… вот так, значит? – тут же глянула на открытую форточку.
– Что это значит? – спросила её весело старший редактор.
– Это значит, что я знаю, как таинственный кавалер оставляет здесь цветы.
– Может, ты теперь знаешь, кто это? – спросила та, – Или ты это знала?
– Нет, не очень знала, но… Теперь знаю точно.
К Лене быстро подошёл Егор, взглядом окинул её всю, словно раздел, и сказал наставительно:
– Это смена понятий, поняла? Держись меня, со мной только здесь и можно выжить. И вообще… давай уже мы с тобой серьёзно и честно?..
– Гоша, – перебила его Лена, – ты, как вся европейская пресса: вместо свободы слова – свобода фантазии на тему России! Пошёл вон.
Лена быстро позвонила куда-то по работе, тут же сказала: «Я – на съёмку». Вышла из редакции.
Лена нашла водителя, предупредила о съёмке, тут же ушла в операторскую, увидела там Сергея, улыбнулась ему так, словно раскрыла таинственное дело криминальное, с подвохом спросила:
– Это Вы, Сергей, сегодня розу принесли?
– Ты же сама просила подарить тебе алую розу.
– Спасибо. Знаете, что я заметила? Роза сегодня лежала на столе точно так же, как и все остальные. Похоже, цветы, какой-то таинственный человек бросал через форточку? Не скажете, отчего и у Вас, ну… того таинственного незнакомца один почерк?
– Случайность.
– И что Вы ощущали, когда покупали мне эту розу?
– Не знаю, – он вновь стал теряться.
– То есть покупали девушке розу, а ничего не ощущали? Смотрели на её алые, как кровь, лепестки и ничего не ощущали?
– Ну, нет… ощущал.
– Что?
– Это… – Сергей потерялся окончательно и брякнул совсем не то, что нужно, да и не в том смысле, – мужское достоинство!
Лена расхохоталась громко и даже заливисто, Сергей замер, не зная, что теперь сказать. В операторскую вошёл Орешич Женька, вместе с ним вошёл аромат мяты. Лена стояла, прижавшись спиной и боком к стене, чуть не сползая от смеха вниз, напротив неё стоял Сергей и не понимал, что ж тут смешного?
– Вы мне нравитесь, – сказал Орешич, – оба.
Нахохотавшись, успокоившись, Лена смущённо посмотрела на Сергея, и он вновь услышал очень тихое, но одобрительное:
– Дурак. – И тут же громко, призывно: – Поехали работать… сэ-эр!
До своих сорока пяти лет Сергей был человеком очень образованным (не путать с дипломом о высшем образовании, который, впрочем, у него был), начитанным, в компаниях голос его не умолкал, говорил по большей части вещи интересные, потому как в интернете сидел не за играми в «пиратов», а за теми книгами, которые не мог найти для себя в книжном магазине. Любил расшифровывать всякие новые слова, вошедшие и не вошедшие ещё в обиход. Сложный был человек Сергей Русских. Кроме занятий спортом, зимой – лыжами, он очень неплохо умел рыбачить и охотиться. Вегетарианцем потому не был, был скорее хищником и считал, что шапка или шуба из какого-нибудь меха – это хорошо и прилично, но зверофермы как-то не уважал. Что-то подловатое виделось ему в том, что вначале маленькую норку надо растить, кормить, а потом шкуру снять на шапчонку… Впрочем, тут же всплывало у него в оправдание такого хозяйствования – свиней да коров мы же выращиваем на убой?.. И в самом деле.
В отпуск последние несколько лет дальше Полярно-Уральских гор и не ездил, потому как решил, что раз столько лет рядом с Полярным Уралом прожил, а гор-то и не знает совсем, значит, надо исходить их вдоль и поперёк. Ходил.
А ещё Сергей никогда не пугался общения с женщинами, бывал даже дерзок, если пытались укусить… Многие просто не связывались с ним по этой причине, каверзничать желания не было.
И вот случилось. Кто вообще такая эта Лена Каневская? Что-то особенное по части мозговых способностей? Может, что-то такое особенное по части журналистики? Может, девушка с большой историей в области телевидения? Что уж там особенного в этой Лене Каневской, если посмотреть на неё беспристрастно? Ну, привлекательная, обаятельная, милая, хорошо сложенная девчонка двадцати пяти лет. Сегодня это всё укладывается в дурацкое, неприемлемое для истинного русского языка слово – сексапильная. Вообще-то в русском языке таких всегда называли – красивая.
