Лёшка вспомнил. Сел в кресло, посидел, встал, вышел в прихожую, посмотрел – всё как обычно. Что ж телефон-то у девушки не взял, сейчас бы поговорили… о стихах Бунина, к примеру. А ей надо? Надо, наверное, раз вчера приходила. Стоп! Она, вроде, не приходила, это же я её сюда затащил? За шиворот? A-а… вот у нас теперь как. Не обидел? Не мог. Не должен. Она мне понравилась. Не знаю чем, но понравилась, что-то в ней есть, а что – понять не могу. Только это ничего не меняет… Лёшка поднялся с кресла, достал из письменного стола курительную трубку, набил табаком и закурил прямо в комнате. Мягкий запах ароматизированного табака наполнил комнату, стало легче. Привычнее. Запах табака вернул его к действительности.
– Без Ирки всё равно жизни нет, – сказал он себе, выпустив дым перед собой, пустыми глазами посмотрел куда-то в окно далёкое, повторил: – без Ирки всё равно жизни нет… нет, и не будет… уже понятно… что делать? Жить рогоносцем? Простить? Понять, простить? Пошлость какая. Но что-то делать надо ведь? Будем рассуждать так: если без Ирки жизни нет, надо жить с Иркой… какая есть… может, мне ей морду бить? А что? Говорят, помогает многим бабам. А мне поможет? А мне эт-то не помо-ожет, – уже рассуждал он, – мне такое точно не поможет. Врезать разок можно, а бить женщину любимую нельзя, даже за такое… Иначе ты вообще и не мужик… да и не был им никогда. Так… животное с первичными половыми признаками.
Он погладил брюки, трясущимися руками достал какой-то «антипохмелин», выпил ещё и его, стало полегче. Собрался и отправился во Дворец культуры в народный театр. Днём здесь было пусто, в зале, где они всегда репетировали, было прохладно, это благотворно сказалось на голове. Голова сразу заработала. Он посмотрел на кресло, где вчера сидела Аида, потом вспомнил, что кто-то из его парней хотел за ней поухаживать, подать куртку, что ли?.. Она как-то сказала… сама одеваться умею?.. Может, и так. А потом попросила его? Мило. Зачем ей это всё?
И всё же – Ирина. Что делать? Как Аида сказала: «Брать себя в руки»? Ну, так хорошо, сейчас возьму. Сейчас. Сейчас! Взял!
Лёшка достал телефон, набрал одну из подруг своей супруги. Нажал кнопку соединения. Гудков почти не было, Наташа ответила сразу, голос у неё был ядовитый, злой, ехидный, мерзкий в общем, как у любой подлой бабы.
– Привет, – сказал довольно тускло, – Ирка у тебя живёт?
– Тебе-то что? – спросила она так, словно только что ухохатывалась от смеха по поводу его «рогов».
– Не мне-то что, – поправил её вежливо Лёшка, – а Ирка у тебя живёт, спрашиваю?
– У меня живёт мой муж, мой ребёнок, а где живёт наша несчастная подруга, я не знаю! Господи, да если бы у меня!.. Да если бы мой… да я бы! Я бы!..
Лёшке стало гадко, он взял и сказал самое противное, на которое был способен:
– Что – ты бы? В зеркало на себя посмотри!..
И телефон свой отключил. Отключил не потому что боялся каких-то скабрезных или ругательных ответов, просто, когда говорить ему с тем или иным человеком было не о чем, Лёшка всегда телефон выключал. Если вам есть что сказать – перезвоните, я послушаю.
Посмотрел адресную книгу телефона дальше, нашёл ещё одну подругу Ирки, набрал номер. Гудки шли столь долго, словно к телефону хозяйка шла через парфюмерный магазин.
– Привет, Лариса, – сказал он тускло, – Ирка у тебя… живёт?
Лариса тяжело вздохнула.
– Где ж ей жить, Лёша? Не на улице же? – ответила спокойно, без нервов, только, может, с желанием помочь обоим разобраться в ситуации.
– Сейчас где она?
– Сейчас на работе, – удивилась Лариса, – вечером будет. Что ж ты жену выгнал, хоть бы смену белья дал?..
– Да она сама ушла, – смущённо рассказал он, – она… как это… поднялась, в общем, тут «скорая» была… она поднялась, в общем… ну и сразу в двери.
– В шоке была. Бить нельзя женщин.
– Я знаю. Я не бил… я случайно… я сам в шоке.
– Согласна. Понимаю.
– Я думал… убил. Потому врачей и вызвал.
– Ну да, – согласилась Лариса, – а она ожила и ушла. Всё нормально. Сам теперь что думаешь?
– Не думается ничего. Не знаю.
– Так не может быть, что-то думаешь.
– Думаю.
– Будешь с ней жить?
Вместо ответа Лёшка что-то прорычал невнятное.
– Тут мне рассказали, что ты вчера с какой-то девочкой гулял до дома своего.
– Бо-оже, – протянул Лёшка, – уже!
– Могу тебе сказать так: ты думай, что будешь делать дальше, всё ведь от тебя зависит, правильно? А об Ирине не беспокойся, жить ей есть где. Не пропадёт.
– Спасибо.
Разговор закончился, Шахов кнопочку нажал, после чего принялся шить на машинке шторы для спектакля. Скоро пришёл режиссёр, и они начали разработку интерьера для новой пьесы.
Ближе к вечеру, когда последний алкоголь начал покидать дурную кровь Шахова, злость на супругу начала кипеть заново. Он проклинал Ирину, проклинал её скороспелого любовника, которому она отдалась не потому, что полюбила, а потому, что захотелось. Она с ним сошлась не потому, что у них что-то общее в жизни, или схожесть каких-то… да что там говорить?.. Просто захотелось переспать с другим мужиком, да и всё! Сучка!
