Поднявшись по лестнице, Кирилл Эдуардович оказался в колонном зале. Почти весь свет был выключен, только кое-где горели дежурные лампы, которые выхватывали из полумрака край арки, часть колонны или балюстрады. В таком свете вокруг правили тени. Они выползли из своих сумеречных зон и сделали всё здание таинственным и немного страшным.
Несмотря на отсутствие людей большой старый дом не становился немым. Кирилл Эдуардович заметил это ещё много лет назад и сейчас убедился, что за эти годы ночные «голоса» его универа никуда не исчезли. Нельзя было точно определить, постукивает ли на ветру забытая в какой-нибудь аудитории форточка, поскрипывает от собственного возраста паркет, капает где-нибудь вода из трубы, но полной тишины здесь почти никогда не было и многих это пугало до жути.
Несколько его приятелей сбежали от ночных страхов уже после первого дежурства, но Кирилла Эдуардовича эти звуки не напрягали. Он представлял себе, что ночует внутри какого-то удивительного живого существа, в котором, кроме него самого, ещё много разных неизведанных жизней.
Кирилл Эдуардович поднял голову. Над ним в холодном свете луны поблескивал стеклянный атриум, и ему казалось, что он стоит посередине притихшего, задумчивого храма мироздания, у которого вместо купола ночное звездное небо. И храм этот вмещает не только научные знания, а вообще любую импрессию, которую мы впитываем на протяжении всей жизни.
В кармане пиджака звякнуло электронное письмо. Кирилл Эдуардович достал телефон и прочёл сообщение от Миши.
Кирилл Эдуардович включил видео, снял панораму центрального зала и послал Мише.
Кирилл Эдуардович смотрел на светящийся экран телефона. Снятое им видео ночного универа только что пролетело над его головой в этом, казалось бы, пустом пространстве и по электромагнитным волнам унеслось на другой конец Москвы, чтобы через несколько секунд снова ожить и превратиться в реальную картинку, которую можно много раз пересматривать, пересылать, сохранить на диске или распечатать. Оно летело к Михаилу через атмосферу, как и миллионы других сообщений, фоток, роликов, а занятые своими делами люди не замечали этого незримого потока.
Это была какая-то потусторонняя фантастика и одновременно абсолютно прагматическая реальность. Так почему же его видения – только следствие приболевшей психики? Может быть, и они существуют, но только воспринимаются на уровне неконтролируемого нами подсознания? А если в заборе между рассудком и бессознательным появляется хотя бы маленькая брешь, тогда…
Телефон опять звякнул:
Кирилл Эдуардович грустно улыбнулся: он знал, что его друг не приедет и мимолетное искреннее желание совершить хотя бы маленький поступок увязнет в тягучем желе сомнений. Интересно, как отреагирует Аня, если он пригласит её в ночной универ?
Ему захотелось снова попасть под самую крышу, спроектированную когда-то знаменитым Владимиром Шуховым, и, достав из кармана ключи, он стал подниматься на третий этаж. Старая чердачная дверь поддалась легко, и Кирилл Эдуардович шагнул в удивительное прозрачное пространство, где над головой было небо, а под ногами блестел стеклянный пол, через который виднелись колонны.
По периметру хрупкого пола-потолка шла довольно широкая полоса пола настоящего, каменного, где вдоль стен, как и раньше, стояли сосланные из кабинетов поцарапанные столы, немного потертые кресла и стулья, предметы, которые всегда накапливаются в любом большом хозяйстве и могут неожиданно пригодиться.
Кирилл Эдуардович прогулялся по краю «пропасти». Когда-то в этом укромном месте, про которое, возможно, не догадывалось и руководство универа, комендант Владимир Матвеевич выращивал на продажу сотни цыплят.