«Интересно, в каком районе квартира у Кирилла Эдуардовича?» – подумала Аня и сама на себя рассердилась: подсознание нахально примеривалось к совместной жизни с преподавателем. Её притягивало к нему мощной мужской гравитацией, которой она не могла сопротивляться и, находясь поблизости, непроизвольно включала свои «женские штучки».
С последнего, семнадцатого этажа Аня видела церковь и основное здание универа, где собралось под одной крышей большинство факультетов. Кирилл Эдуардович рассказывал, что студентом таскал там арматуру в стройотряде.
У неё зазвонил мобильник, на экране высветилась улыбающаяся Вика.
– Привет, подруга! – Вика что-то жевала. – Переехала?
– Привет! – Аня смотрела на вечерний город. – Да вот, вещи раскладываю.
– И как там?
– Мне нравится. Из окна виден наш универ!
– В смысле? – Вика перестала жевать от удивления.
– Тот, что рядом с «Юго-Западной». А ты думала, я себе на Пироговке квартиру сняла?
– Вообще-то я в тебя верю!
– Расскажи лучше, чем закончился вечер с крутыми парнями?!
– Ох! – выдохнула Вика. – Ты сама всё видела. Какие-то скучные лохи, правильно сделала, что ушла. Но в престижную квартиру я всё-таки заглянула!
– Да ладно?!
– Представь себе! Через час мы с Гришей всё-таки сбросили этого зануду, потом прошлись в сторону Фрунзенской, и он предложил зайти.
– И ты согласилась?
– Я должна была оценить панораму из его окна!
– Отчаянно ты!
– Да перестань! Я выяснила, что дома бабушка, да и какая от него угроза. Я тебя умоляю! Короче, познакомилась с бабуськой, прошлась по комнатам. Квартира неплохая, ремонт, правда, старый. Но вид из окон обалденный! Родители у него, оказывается, ничего особенного, а квартиру дед-генерал получал. После дедушки родственнички, похоже, измельчали.
– А что Гриша?
– Попытался меня поцеловать на кухне, чай на себя пролил. Пошёл штаны менять! Потом краснел, извинялся. Просто цирк! Я ему в утешение сказала, что для первого свидания он и так уже много получил.
– А что он получил?
– Как что? Касался моей руки, и я пила чай на его кухне. Мало, что ли?
– Вика, ты же иногда на первом свидании даже…
– Ну, это при других обстоятельствах и с другими мужчинами, – перебила Вика. – А тут даже с избытком. И он, наивный, обрадовался, подумал, что эта фраза означает продолжение отношений, которых, естественно, не будет.
– Понятно. А как там в универе?
– Да нормально всё. Игорь меня опять зазывал в ресторан к своему дяде.
– Не уговорил?
– Ты же знаешь, не мой типаж.
– Он же такой стильный, – Аня процитировала подругу.
– Стильный, но слишком сладкий. Я таких не люблю. Мне что-нибудь побрутальнее. Кирилл Эдуардович, кстати, спросил сегодня, понравились ли подаренные им книжки. Пришлось врать, что очень, хотя я даже не открывала. Мы с ним прошлись, поговорили. Он всё-таки ко мне неравнодушен, глазами всю раздел и расцеловал! Но пока ещё держит дистанцию.
– Про мой прогул не спрашивал?
– Мне кажется, он просто не заметил. Когда новоселье будем отмечать?
Они поболтали ещё минут десять и разъединились. Аня залезла в душ, а потом забралась в постель и достала подаренную Кириллом Эдуардовичем книгу про работу журналистов в московской мэрии. Она читала её уже несколько дней и открывала для себя такие подробности профессии, о которых раньше даже не догадывалась.
Перевернув пару страниц, Аня положила раскрытую книжку на одеяло. Не заметил её отсутствия на лекции?! Да этого просто не может быть! Аня мысленно перелистывала их встречу эпизод за эпизодом, фразу за фразой. Когда он прощался с ней возле такси, его лицо светилось. Она не могла ошибиться!
Аня ни слова не сказала своей подруге про вечернюю прогулку с преподавателем, чтобы лишний раз не дразнить женскую вредность. Но Вика, которая уже не раз откровенно обозначала своё желание пофлиртовать с Кириллом Эдуардовичем, и сама могла замутить какую-нибудь интрижку. И чтобы её разоблачить, нужно дождаться следующей лекции и взглянуть на Кирилла Эдуардовича.
Аня скинула одеяло. Кирилл Эдуардович, возможно, и сам того не осознавая, уже серьёзно влиял на её мысли и желания. Ещё в начале учебного года она совсем не представляла, чем будет заниматься после окончания универа. На педагогической практике в школе она окончательно убедилась, что учителем быть не сможет. Когда она выкладывалась на уроках литературы, большинство школьников смотрело на неё пустыми глазами и при первой возможности утыкались в свои телефоны.
Аня по своему опыту понимала: чтобы оценить шедевры мировой классики нужно и самому кое-что пережить, попробовать, почувствовать. Неспособен пятнадцатилетний подросток понять переживания Анны Карениной, Ивана Карамазова, Ильи Ильича Обломова, героев Хемингуэя, Кафки или Гессе. Но и не рассказывать об истории литературы, о лучших поэтах и писателях человечества тоже нельзя.