– На этот раз мы справились гораздо лучше, – сказал Том, протягивая руку за ключом.
– Надеюсь. Иногда я думаю, что мы просто стали более уверенными, понимаешь, мы научились заклеивать дырки бумагой, – сказала Кэти.
– Нет, мы действительно стали лучше, – возразила Джун. – Я там встретила Риорданов, помните их? Мы им делали поставку на крещение… Они сказали, что наша еда вообще перешла в другую категорию.
Том и Кэти понравилось, что Джун стала считать себя частью их дела; даже молодой Кон начал ощущать нечто подобное. А потом они открыли дверь. Они часто слышали о том, что грабители испытывают странное желание все разгромить. И здесь было нечто подобное. Когда они вошли в приемную, Кэти увидела часы, подаренные им Джоком. Они лежали на полу перед дверью, разбитые вдребезги. Том увидел большую вазу, которую с таким старанием выбрала Марселла и которая теперь лежала разбитая на три части рядом с перевернутым столом. И все их тарелки были сброшены с полок. Джун сразу заметила, что ящики картотеки открыты и все их содержимое выброшено на пол, а телефон и автоответчик сорваны со стены. Кэти увидела, что ее чаша для пунша, единственный приз, завоеванный ею в жизни, исчезла. Они просто не могли это осознать. Первым опомнился Том.
– Ублюдки! Настоящие ублюдки! Здесь же нечего красть, вот они и расколотили все, что у нас есть…
Его голос ворвался от подступивших слез. Он обнял Кэти и Джун.
Полицейские были озадачены. Никаких признаков взлома, насильственного проникновения, никто не имел доступа к ключам. А Том и Кэти понятия не имели, кто мог питать к ним настолько злобные чувства. Так ли?.. Но они не могли никого припомнить. Конкуренты, возможно? Нет, их бизнес пока не настолько велик, объяснили они полиции. Один из молодых полицейских, уже дважды спросивший о страховке, снова упомянул о ней, беседуя с Томом.
– Да, я же вам говорил, – с легким нетерпением ответил Том. – Наш бухгалтер настоял, что мы должны платить за нее очень много, но не в этом же дело… Она в любом случае всего не покроет.
– Понимаю, сэр. Они сами с вами разберутся в этом, – сказал он.
– Кто? – спросил Том.
– Страховая компания, сэр, – ответил тот.
Нил спал, когда позвонила Кэти.
– Да, Нил Митчелл случает, – сонно произнес он.
– Нил, к нам вломились.
– Кэти? – Он был озадачен, так как думал, что она лежит рядом с ним в постели.
– Ох, Нил, грабители… Все разбито! – Она говорила с трудом.
– Кто-нибудь пострадал?
– Нет, но это ужасно… – Кэти знала, что у нее дрожит голос.
Она просто видела, как Нил спускает с кровати длинные ноги, как часто бывало при ночных звонках по какому-то из юридических случаев.
– Хочешь, я приеду? – спросил он, и весьма решительно.
– Здесь уже полиция, все так страшно, Нил!
– Я приеду.
– А ты не против?
– Конечно нет.
– Нил едет? – спросил Том.
– Да. А ты хочешь позвонить Марселле?
– Нет, пусть выспится, она и так скоро все узнает.
Почему Кэти не поступила так же?
Нил явился в свитере и поношенных хлопчатобумажных штанах, но с таким властным видом, словно на нем было полное одеяние адвоката. Вопросам не было конца, но они ни к чему не вели. Полицейские не знали никакой банды, действовавшей поблизости, и никого, кто специализировался бы на подобных преступлениях. Снова и снова они возвращались к ключам и доступу к ним.
Наконец один полицейский сказал:
– В общем, единственное, что я могу сказать, так это то, что вы должны уладить все как можно лучше.
– О чем вы конкретно? – Том говорил рассеянно. – Мы и так стараемся принять случившееся как можно спокойнее, разве нет?
– Я о страховой компании, – пояснил полицейский.
– Но какое отношение страховая компания имеет к поиску тех, кто это сотворил? – Том в отчаянии показал на безобразие вокруг.
Внезапно заговорил Нил, холодным голосом адвоката:
– Полиция подчеркивает, Том, что, поскольку нет признаков взлома, страховщики могут рассмотреть возможность совершения налета своими же сотрудниками.
В комнате стало тихо. Никто и не думал, что ситуация может стать хуже, чем уже есть, но теперь именно так и произошло.
Казалось, что они всю ночь пекли хлеб для «Хейвордса» в маленькой плите в Стоунфилде. Марселла помогала, и следила за временем, и принимала очередную партию, а остальное готовилось в плите получше, в Уотервью, с помощью Нила и Джун.
– Что подумает твой Джимми из-за того, что ты так задержалась? – спросил Том.
– Он уже привык к такому. Подумает, что это очередная вечеринка, – коротко ответила Джун.
Ночь закончилась, хлеб был доставлен, они вернулись в «Алое перо».
Постепенно, медленно они разбирались в мусоре, останавливаясь, лишь чтобы вздохнуть, а то и заплакать над разбитыми сокровищами. Том заставил Кэти надеть большие толстые рукавицы, которыми они пользовались, чтобы доставать что-то из морозильника.
– Я в них ничего не чувствую, – пожаловалась она.
– А иначе ты порежешь руки.
– Не порежу.
– Послушай, Кэти, все, что у нас осталось, – это твои здоровые руки, если мы вообще хотим разобраться в этом бардаке, – сказал он.
